Тяжесть венца
Шрифт:
Не дыша, она встала и сделала первый шаг. Все в ней было напряжено как струна. «Филип, помоги мне!» Дайтон был слишком огромен по сравнению с нею. Она сознавала, чем рискует. Еще несколько шагов… И неожиданно Анна задела брошенный каменщиками инструмент.
Дайтон не успел повернуться на звук, потому что получил сильнейший толчок в спину. Так и не поняв, что произошло, он стал падать, но успел зацепиться за край зубца и повис над бездной.
Какой-то миг он лихорадочно пытался выкарабкаться, но потом поднял голову и прямо перед собой увидел темный
– Анна Невиль!.. – хрипло простонал он.
– Анна Майсгрейв, – холодно уточнила она. – И сейчас, пес, ты вслед за твоим собутыльником отправишься в преисподнюю.
Дайтон глухо зарычал и попытался подтянуться, но королева наступила на пальцы его руки.
– Сдохни, сдохни, сдохни!.. – проскрежетала она в исступлении.
Однако он все же сумел подтянуться и даже забросил локоть на стену. Анна испугалась. Она и не ожидала, что он окажется так силен. Она кинулась к груде камней, схватила один и ударила Дайтона по голове. Тот охнул и откинулся назад. Теперь он висел на одной руке.
Анна вновь занесла камень.
– Смилуйтесь, королева! – вдруг простонал он. – Пощадите, и тогда я открою вам тайну.
– К дьяволу!
Она ударила, раздался омерзительный хруст костей.
– Пощадите, и я открою вам, что ваш сын…
– Ты помнишь моего сына, животное? Умри, умри!
Она стала остервенело бить его по пальцам, пока Дайтон не закричал. Пальцы его скользнули по камню.
Анна устало опустилась на плиты, дыша тяжело, со всхлипами. Затем подползла к краю стены, заглянула вниз. Там суетились люди, что-то крича.
Она села. И вдруг ее обуял смех – долгий, изнуряющий. Потом инстинкт подсказал ей, что пора уходить. Ее не должны застать здесь. Ричард!..
Она подняла лицо к темному небу.
– Не знаю, кто был сегодня со мною – Бог или дьявол, – но благодарю!
11
К Рождеству было велено доставить королеву в Лондон. Сопровождал ее сэр Джеймс Тирелл, который теперь, вместо Роберта Рэтклифа, был приставлен к ее величеству.
За это время у Анны с ее новым тюремщиком сложились довольно странные отношения. Поначалу она видела его лишь во время трапез, когда он ей прислуживал. Но после того, как королева презрительно бросила, что, видимо, король приказал своему наемнику отравить и ее, Тирелл оставил обязанности стольника, сказав лишь:
– Его величеству достаточно того, что вся Англия шепчется о смерти принцев. Вряд ли он решится запятнать себя еще и убийством жены.
Позднее Анна подумала, что этой фразой Джеймс Тирелл как бы пытался ее успокоить, дать понять, что ей пока ничего не грозит. Однако значения этому она не придала. Она все еще горевала после гибели Бэкингема. Из головы не шли слова Ричарда: «У вас особый дар губить мужчин, которых вы любите».
Даже гибель двух палачей Филипа Майсгрейва не принесла ей облегчения – ведь оставался в живых тот демон, который задумал и сыграл всю эту трагедию. И она
Она вновь обратилась к вину. О, как она теперь понимала своего отца! Как и он, она заглушала вином нестерпимое отчаяние. И когда разум ее начинал мутиться, она впадала в лихорадочное веселье или начинала говорить без умолку, рассказывая Деборе свою прошлую жизнь. Знакомство с Филипом, полные звона цикад вечера в Бордо, ветры с гор Чевиота… Сколько жизней она прожила в этом мире! Невеста Эдуарда Йорка, Алан Деббич, принцесса Уэльская, леди Майсгрейв, королева Англии… Она то улыбалась, погружаясь в мир грез и воспоминаний, то начинала злиться, хулить небеса, проливать бессильные слезы. Деборе порой приходилось звать слуг, чтобы они помогли ей отвести ослабевшую королеву в башню Розамунды.
И тогда Тирелл строжайше запретил виночерпиям давать ей вино. Анна пришла в ярость.
– Кто дал вам право распоряжаться здесь! Я пленница в Вудстоке, но я все еще королева! И не вам решать, что мне можно, а чего нельзя.
Тирелл спокойно смотрел на нее своими золотистыми глазами. Он молчал, оставаясь непреклонным. И от этого Анна приходила в еще большую ярость.
– Убийца, палач, черный пес самого дьявола! Я ненавижу тебя. Да будет тебе известно, что это я убила твоих закадычных друзей – Фореста и Дайтона!
– Я знаю, – спокойно отвечал он.
Анна осеклась, взглянула на него с недоумением.
– Неужели?
– Да. Когда король той же ночью покинул Вудсток, я осмотрел обгоревший конец каната, на котором держалась люстра, и обратил внимание, что факел располагался достаточно далеко, чтобы поджечь его. Вы же, насколько я помню, до несчастного случая не выходили из зала.
«Зачем он лжет?» – вдруг подумала Анна. Внезапно она вспомнила, как ей показалось, что кто-то стоял в темном проходе. Черный Человек! Хотя вряд ли. Он бы наверняка ее выдал.
– Что касается Дайтона, то здесь вы торопите события. Он, разумеется, сильно изувечен, пролежал несколько дней в беспамятстве, но остался жив. Сейчас он находится недалеко отсюда, в аббатстве святого Иоанна. Он рассказал мне о вашей встрече на стене замка. Правда, довольно невнятно. У него что-то случилось с речью, да и ноги не слушаются его. Святые отцы опасаются, что он больше никогда не сможет ходить. Поскольку дело обстоит так, он уже не сможет нести службу, и, как только дороги станут лучше, я отправлю его в родовое имение.
В первый миг Анна испытала лишь досаду оттого, что не довела задуманное до конца. Но потом ее охватил страх. Она взглянула в бесстрастное лицо Черного Человека.
– И вы… – Она с трудом проглотила ком в горле. – И вы, конечно же, сразу оповестили об этом короля?
Казалось, Тирелл пропустил ее слова мимо ушей. Добавил лишь, что если она скучает в Вудстоке, то он может предложить ей прогулки в парке. Королева так давно не покидала стен замка, что с радостью приняла это предложение.