Тяжесть венца

Вилар Симона

Но Кларенс тут же вспылил:

– Человек не совершенен. Я мог и ошибиться тогда.

– Однако эта ошибка дала тебе возможность восемь лет безгранично владеть землями Делателя Королей.

– Но, государь…

– Ни слова более. Я надеюсь, что найденная Ричардом женщина – Анна Невиль. Тем не менее, пока она не предстанет перед нами и не подтвердит, что согласна стать женой герцога Глостера, мы не будем принимать никаких решений.

Такое положение не устраивало Ричарда. Он понял, что Эдуард просто вспомнил, сколько раз Анна сбегала от него, и теперь желает сам иметь над ней опеку.

– Ваше величество, – выступил вперед

Ричард. – Я понимаю, что вам и всему высокому собранию непросто поверить, что женщина, которую все столько лет считали умершей, жива. Но я умоляю не настаивать на ее немедленном прибытии. Я дал слово леди Анне, что, пока она не станет моей супругой и не окажется под моей защитой, буду хранить в тайне место ее пребывания. Вместе с тем я считаю справедливым ваше желание удостовериться, что речь идет именно о младшей дочери графа Уорвика, бывшей некогда женой Эдуарда Ланкастера. Поэтому предлагаю избрать из среды тех, кому вы доверяете, людей, которые отправятся со мной к моей невесте, дабы опознать ее.

Далее Ричард назвал несколько кандидатур, из которых король остановил выбор на двоих: жене своего друга лорда Гастингса, Кэтрин Невиль, родной тетке Анны, и на лорде Стэнли, некогда женатом на другой родственнице Невилей, но, главное, близко общавшегося с младшей дочерью коронатора, когда она, будучи принцессой Уэльской, жила при дворе короля Генриха VI Ланкастера.

Избранные кандидатуры тотчас под предводительством Глостера отбыли из Лондона. И, конечно, Кларенс постарался проследить их путь. Тщетно. Каким бы хитрецом ни слыл Джордж, не ему было тягаться с младшим из Йорков. Кларенс мог только гневаться, когда его люди сообщили, что после остановки в Сент-Ольбансе посольство словно растворилось в воздухе. Вернее, сопровождающие, слуги и эскорт были на месте, но сам Глостер, кроткая леди Гастингс и дебошир лорд Стэнли пропали бесследно.

Они вернулись меньше чем через две недели. И появились в Лондоне столь же неожиданно, как и исчезли, подтвердив, что встречались с самой настоящей Анной Невиль.

– Конечно, в последний раз я видела ее еще девочкой-подростком, – говорила леди Гастингс. – Однако берусь утверждать, что это именно моя племянница Анна.

То же подтвердил и лорд Стэнли.

– Она очень изменилась, ваше величество. Когда-то это была жизнерадостная, полная огня девушка, очаровывающая каждого, с кем общалась. Она и сейчас хороша. Более того, я бы сказал, что с годами леди Анна стала еще красивее. Однако такая тоска и безразличие читаются в ее зеленых глазах!.. По крайней мере, встреча с родственниками ее не оживила.

Эдуард, услышав о красоте Анны, заинтересовался, стал расспрашивать. Ричард даже заволновался, как бы легкомысленный Стэнли каким-нибудь неосторожным словом не подсказал жадно внимавшему Кларенсу, где скрывается Анна. Но Стэнли выдержал испытание. Отвечая на вопросы короля, он ловко и учтиво избегал говорить о том, где и когда происходила встреча. Ричард подумал, что ему стоит повнимательнее приглядеться к Стэнли, ибо неплохо иметь такого союзника при дворе. Он представитель старой аристократии, человек мягкий и покладистый, правда, в свое время Стэнли совершил ошибку, женившись на женщине из клана Ланкастеров, да к тому же неимоверно честолюбивой и властной. Стэнли был влюблен в нее настолько, что готов был пойти на плаху, лишь бы оградить ее от мести Эдуарда Йорка. Однако пора влюбленности давно прошла, и теперь Стэнли знал,

что женился на сущей мегере с лицом ангела и манерами ханжи.

Тем не менее показания лорда Стэнли и леди Гастингс сделали свое дело, и Ричард на правах жениха выступил в парламенте с требованием вернуть Анне Невиль наследственные земли.

Этот вопрос вылился в настоящие торги. Кларенс цеплялся за каждый манор, каждый замок. Но Ричарда поддержали направляемые королевой Вудвили, и большинство в парламенте оказалось на его стороне. Теперь Ричард получал за Анной один из лучших замков Уорвика Мидлхем, земельные угодья в Йоркшире, прекрасное имение Шериф-Хаттон. Но дело застопорилось, когда Ричард потребовал вернуть Анне владения ее деда по отцу – графство Солсберийское. Король начал колебаться, Элизабет не спешила тут потакать Ричарду, Вудвили молчали. А потом… Неожиданно король сообщил, что с Ричарда и так довольно. На остальное имеют все права Кларенс и его дети от Изабеллы Невиль.

Дождливым октябрьским вечером Ричард Глостер и королева тайно встретились в старинной церкви Святого Клемента Датского, расположенной за Темплской заставой.

– Вы нарушили наш уговор, – сухо сказал Ричард. – Вы обещали помочь мне ослабить Кларенса, но, как погляжу, вы гораздо больше опасаетесь роста моего влияния в Англии. Поймите, Элизабет, ни я, ни вы, ни король не сможем обезвредить Джорджа, пока он так могуществен.

Ричард говорил ровно, его гнев выдавала лишь нервно подергивающаяся на рукояти кинжала рука. Королева молчала. Они стояли подле позолоченной дарохранительницы, освещенные слабым отсветом подвесной лампады. Ричард не мог разглядеть лица королевы под вуалью, но заметил, как колышется от ее бурного дыхания легкая ткань. Когда же Элизабет заговорила, ее голос звучал, как всегда, – медленно, чуть нараспев.

– Клянусь своей христианской верой, вы несправедливы ко мне, Ричард. Все это время я была вашей верной союзницей. Однако король перестал слушать даже меня, когда Джордж вновь пригрозил ему обнародовать тот проклятый документ.

Ричард резко отвернулся. Оглянувшись через некоторое время через свое кривое плечо, он увидел, что королева молится, стоя на коленях перед изображением святого Клемента. Ричард выждал и подал ей руку, когда она поднималась. Элизабет уже должна была скоро родить и двигалась тяжело.

– Лиз, лучшее, что мы можем сделать, это выпытать у Джорджа, где находится документ.

Королева отбросила вуаль с лица, вглядываясь в глаза Глостера.

– Но как это сделать?

Ричард, прихрамывая, обошел вокруг нее. Он машинально покусывал нижнюю губу.

– Вот что, Лиз… – В его голосе звучала фамильярность, но королева, обычно столь щепетильная в вопросах этикета, сейчас не обратила на это внимания. – Вот что, Лиз, наверняка сейчас никакого документа у него при себе нет. Иначе он уже давно потребовал бы у Эдуарда выступить против меня в деле Анны Невиль.

– Джордж не настолько глуп, чтобы настаивать там, где Эдуард ничего не может поделать. На твоей стороне закон и парламент.

Но Глостер не обратил внимания на слова королевы.

– Кровь Господня, Лиз, может, нам стоит рискнуть и попытаться заманить Джорджа в капкан? Заставь Эдуарда не уступать, заставь Джорджа разъяриться, и тогда он вызовет своего поверенного. А человека приезжего, который имеет привилегию предстать в палате лордов, трудно не заметить. Тут-то мы и перехватим его!