Тяжесть венца
Шрифт:
Анну передернуло от одного воспоминания об этом. Ричард и любовь – поистине несовместимые вещи. И вовсе не потому, что он калека. Герцогу нельзя отказать в известном обаянии, при встрече с ним Анна порой даже забывала о его увечьях. Однако скрытый цинизм его шуток и тайная ирония, прятавшаяся за религиозным смирением Ричарда, наводили Анну на мысль о том, что герцог Глостер не способен испытывать искренние душевные порывы. Нет, она скорее готова поверить в его родственные чувства, в его стремление сделать ее союзницей в борьбе с герцогом Кларенсом. И как ни старалась Анна настроить себя на уединенную жизнь,
Это случилось прошедшим летом. Ричард приехал внезапно. Анна оставалась в церкви после службы, когда позади нее послышались торопливые шаги, звон шпор и на плиты пола легла длинная тень.
Перекрестившись в последний раз, Анна встала и медленно повернулась к Ричарду. Он стоял на фоне пламенеющего заката, и Анна видела лишь его силуэт. В том, что это он, она не сомневалась: одного взгляда на эти плечи, одно из которых было выше другого, было достаточно.
Анна неторопливо направилась в его сторону, лишь на миг задержавшись у кропильницы, чтобы опустить пальцы в чашу со святой водой и осенить себя крестным знамением. Ричард, прихрамывая, подошел к ней. Он был в костюме для верховой езды, и от него несло запахом пота, дорожной пыли и седельной кожи. Она на миг испытала отвращение, но не показала этого.
– Мы не ожидали вас так скоро вновь, милорд, – приседая в поклоне, негромко сказала она.
Он долго не отвечал, разглядывая ее, но на фоне алеющего закатного неба Анна не могла разглядеть выражения его лица. Когда же Ричард, прихрамывая, прошел в глубь придела и опустился на каменную скамью перед надгробиями первых настоятельниц монастыря, он словно растворился в сумраке.
– Через пару дней я отправлюсь на Юг, в Лондон, – с особым нажимом произнес герцог. – Король созывает парламент. Я уже сообщил ему, что вы живы и вновь стали Анной Невиль. В палате лордов будет решаться вопрос о вашем наследстве.
Сердце Анны учащенно забилось, и она вдруг отчетливо ощутила, какие перемены грядут в ее жизни. Больше она не была только вдовой барона Майсгрейва, она вновь становилась наследницей Делателя Королей. И невольно почувствовала, что отныне не вольна распоряжаться собственной судьбой. Она, которая всегда привыкла поступать по собственному разумению, оказывалась теперь полностью в руках этого странного друга, в прошлом врага. Как же так вышло?
Анна ощутила слабость в ногах. Медленно сделав несколько шагов, она опустилась на другом конце скамьи.
– Ричард, похоже, вы поспешили. Между нами были только разговоры, но я не давала согласия…
Ее прервал громкий смех герцога.
– Разве suppression veri [21] не равносильно suggestion falsi? [22] Я и без того слишком долго обманывал своего венценосного брата. К тому же, миледи Анна, о своих планах я вам поведал еще полгода назад, когда холмы Литтондейла были покрыты снегом, и с тех пор вы ни слова не сказали против.
21
Сокрытие правды (лат.).
22
Утверждению
На это Анне нечего было возразить. Она молчала, тем самым соглашаясь с решением Ричарда. И теперь не было дороги назад.
Ричард заговорил. О, он умел убеждать, и Анна, как всегда, уступала его доводам. Да, безусловно, Ричард не имеет права и дальше скрывать, что дочь и наследница графа Уорвика жива. Она сама дала ему понять, что согласна помочь разделаться с Джорджем Кларенсом. Это ее долг – отомстить за отца и сестру.
Долг! Именно этому понятию ее свободолюбивая душа так долго противилась. Но раньше зову долга противостояла любовь и у нее было достаточно сил, чтобы бороться за свое счастье. Теперь все это в прошлом, но долг, как затянувшаяся рана старого воина, не дает о себе забыть. У нее остались обязательства перед отцом, более того – она сама решила восстановить прежнее положение вещей ради Кэтрин. Значит, Ричард Глостер прав. Она кивнула, выражая согласие с ним, и, когда герцог взял ее руку, не отняла ее.
Голос Ричарда звучал, как орган:
– Я заинтересован в этом не менее вас. Я не скрывал этого с самого начала, и, клянусь всеми святыми, вам не в чем упрекнуть меня. Мы с вами союзники. Леди Анна Невиль, вам необходимо воспрянуть духом, расправить крылья, подняться, ибо тот, кто встает на ноги, потерпев поражение, становится вдвое сильнее. А вам еще понадобится сила. У вас есть Кэтрин, и ради нее стоит жить.
Казалось, герцог излучал теплоту и дружелюбие, и Анна готова была уступить. Она слабо улыбнулась Ричарду, когда тот умолк, и даже пошла проводить его, когда он сообщил, что без промедления отбывает.
Солнце уже село. Небо словно затянулось серым шелком, а гряды лесистых холмов вокруг погрузились в сумрак. От реки веяло сыростью. Анна шла рядом с Ричардом. Они спустились к зарослям ольхи, где герцог привязал своего белого скакуна. Почуяв приближение хозяина, конь поднял голову и радостно заржал. Ричард ласково похлопал его по крутой шее, и красавец-скакун, звеня сбруей, ткнулся губами в его плечо.
– У вас замечательный конь, – отметила Анна, разглядывая великолепное животное.
Ричард улыбнулся в ответ.
– Я и забыл, что вы всегда слыли лучшей наездницей Англии.
Он легко, без стремян, вскочил в седло. Верхом на скакуне герцог казался ловким и изящным, его увечье становилось незаметным.
Неожиданно Анна схватила лошадь за поводья.
– Повремените, Ричард! Вы говорили, что намерены выступить в парламенте в качестве истца от моего имени. Но не вызовет ли у лордов Королевского совета недоумение, почему именно вы стали моим представителем? Разве король не пожелает сам распорядиться судьбой и наследством Анны Невиль?
Ричард неторопливо накинул на голову капюшон оплечья.
– Я восхищаюсь вашей проницательностью, миледи, но, клянусь всеблагим небом, мне было бы легче не отвечать на ваш вопрос. И все же не пугайтесь того, что я сейчас скажу.
Он сделал паузу, показавшуюся Анне невообразимо долгой.
– Я собираюсь объявить в парламенте, что вы моя невеста и мы помолвлены.
Анна охнула и отпустила повод. Ричард невозмутимо смотрел на нее.
– Надеюсь, вы понимаете, что другого выхода нет?