Ты, я и никого больше
Шрифт:
Глава I
Я немного… стеснителен.
Поэтому мне очень не хотелось идти на субботнюю вечеринку. Ну вот очень. Я бы и не пошёл, на самом деле, если бы меня не доконал отец.
– Пойди, ты чего? Не сиди дома, я тебе говорю. Жизнь вся снаружи проходит, понимаешь, да?
– Понимаю, – смуро соглашаюсь я, отводя глаза в сторону.
– Ну вот. Ты же хочешь с людьми общаться?
– Нет.
– Хочешь. Не ври себе, сына. Я в твой годы… Да я бы то… Да я бы сё… Бла-бла-бла… Ты дерьма кусок и лузер несчастный. Будь мужчиной,
Он этого не говорил, разумеется, но мне иногда не мешает додумывать реплики, которые уже были произнесены раз эдак сто или больше. Впрочем, часто я додумываю за других просто так, шутки ради, привыкайте.
Наша беседа продолжается нудно и, как всегда, мучительно. Что для него, что для меня. Каждый раз одни и те же вопросы, одни и те же ответы, одни и те же обещания с моей стороны начать жизнь с чистого листа, одни и те же уничижительные и жалкие взгляды, мелькающие между нами. Как же до боли в горле надоело.
Как это прекратить?
На выбор есть два пути:
Первый – самоубийство, отцеубийство или побег из дома навсегда-навсегда. Плюсы: одна проблема точно решится. Минусы: на её месте появятся куча других.
Второй – согласится пойти на вечеринку. Плюсы: отец от меня наконец-то отстанет, да и реально идти туда совсем необязательно – просто прогуляюсь. Минусы: мне придется вступить в невольный контакт с моими одноклассниками, что породит за собой бурю неловкости, стыда и блевотного позора, с которым я буду ходить до конца своих жалких дней.
Путь – «сохранить «статус кво»» меня не устраивает. Целый год я его пытаюсь сохранить, да вот никак не получается, чтоб его черти вынесли.
Я спустя бесконечно долгие минуты бестолкового диалога посмотрел на отца. В его глазах я вижу столько противоречивых чувств и не могу уловить, что именно он сейчас испытывает. Надежду? Презрение? Умиление? Сочувствие? Одно сказать можно точно. В его глазах отражаются мои, а уже они выражают решимость. Злую решимость. Дескать: «Да и ладно, уломал, сволочь. Будь по-твоему!».
– Да, – сказал я.
– Что «да»? – ухмыльнулся батя.
– Да, пойду на эту сраную вечеринку. Познакомлюсь там с людьми и буду хорошо проводить время.
– Обещаешь?
– Обещаю.
– Красавчик, молодец, – поджав губы в уважительной победной улыбочке он протянул мне руку. Я её пожал и ощутил, насколько я, оказывается, маленький и слабый.
– Я могу тебе доверять? Ты правда пойдешь?
– Правда. Пойду. Ну вот зачем ты меня вынуждаешь лгать. Ну? Не пойду, не пойду. Я же сказал, что ты хотел услышать. Чё прицепился-то?
– Ладно, сына. Расскажи потом, как время провел. Селфи с кем-нибудь сделай.
– Нафига?
– Хочу посмотреть, как ты хорошо развлекаешься. Или попроси, чтобы кто-нибудь тебя сфотографировал. Знаешь, как попросить правильно?
– Нет, – изумленно ответил я, ожидая неожиданный, но поразительно полезный совет, с которым можно будет двигаться по жизни.
– «Сфотографируйте меня, пожалуйста» – подходишь и просишь. Всё просто, – усмехнулся отец, ментально хлопая меня по плечу.
Будешь ещё так шутить и реально из дома уйду.
– Ага, – цокая, я, уже наевшийся нравоучений
– Ты правда пойдешь? – серьёзно удостоверился он.
– Пойду, пойду, – я хотел, чтобы это моё обещание тоже куда-нибудь «пошло».
– А в чём?
– Да какая разница. Кто, в чём хочет, придет. Мы же не в театр.
– Ну смотри, – заинтересованность во мне погасла и внимание бати сместилось на пиво и телефон с тик-токами.
Ой зря я рассказал про эту тусу. Ничего бы этого не было, если бы я не проговорился, как какая-то… Не знаю кто!
Сохранять молчание – это моё хобби, моё призвание, моё кредо и талант. Куда же это всё пропало…
Да у меня бы не получилось в тайне всё сохранить. Может, мама бы рассказала.
А, кста, вы же не знаете, да? В честь начала учебного года, успешного перехода в одиннадцатый класс мои одноклассники захотели на выходных устроить «пати воссоединения», на которое все были приглашены. Кроме родителей, естественно. Это вопиющие действо состоится завтра, в субботу, в просторной хате одного из моих «товарищей по неволе». Вот, и я случайно про это ляпнул, вызвав ошеломительный интерес моего неравнодушного отца. Он начал пристрастно спрашивать, любезно допытываться и нежно давить. Как уже ранее упоминалось, мы постоянно ведем душевные беседы насчёт моего «невклинивания» в коллектив. Прошлый год я провел «в одиночке». Не сидел в карцере, в смысле, а сидел один за партой. Иногда, правда, я отсиживался на пару с неким Ваньком, но это было редко. Такой расклад моих родителей, а особенно одного моего очень общительного и ревностного родителя «номер один», не устраивал. Целый год меня долбили упреками, вопросами и неудобными мольбами, мол: «Найди себе отдушину какую-нибудь, занятие. Чтоб людей с общими интересами найти» – я кивал и, как утка, клокотал: «Ага», – после чего мощно забивал на саморазвитие большой такой…
– Ух вот ведь незадача, – в зубы страшно ругался я, заходя в свою комнату. Конечно, я сказал совсем не это. Всю матерщину, которая постоянно будет сочиться из моих и, боюсь, не моих сладких уст, я буду таким нехитрым образом купировать, дабы не повредить ваши тонкие чувства, – Незадача!
Мне не хотелось, ни пялить в видеоигры, ни читать, ни слушать музыку. Ненависть к себе, отцу и одноклассникам кипела и заставляла весь мозг бурлить и проигрывать сценарии возможного будущего.
Ох, как же я люблю это делать – мечтать о том, что вообще никогда не произойдет. Каждый раз идя в школу, я думаю о том, как буду непринужденно болтать с пацанами, уверенно отвечать на уроках и катить шары к девчонкам. Или другое. Иду иногда по улице и думаю о том, как бы круто было бы подойти к кому-нибудь да начать душевную беседу, стать друзьями за считанные минуты. Да даже о том, как было бы обалденно иметь мощный «ПэКа» и играть в новые штуки. О том, как бы круто было бы, если бы я умел программировать и уже сейчас становился востребованным спецом. Уехал бы жить в Штаты или ещё куда. Вот было бы круто. Ни одна такая тупая и мелочная мечта не свершилась и даже близко не подошла к тому, чтобы свершиться.