Ты уволена
Шрифт:
Мальчишки смотрят на меня всего секунду, прежде чем громко смеются, напрочь позабыв о том, что они собирались побить друг друга.
– Юля, прекрати-и-и! Мы же не так себя вели, – Миша произносит это слегка обиженно.
Подхожу ближе к мальчикам, становясь между ними, каждому опуская свою ладонь им на плечи.
– Родные мои, вам никогда не приходило в голову считаться с другим мнением? Вы никогда не интересовались чего хочет сама Эвелина? Может, вы её утомили своими постоянными ссорами? Надеюсь, что больше мы не будем к этому возвращаться. А теперь, живо на ужин!
Весь
– Вы меня приятно удивили, Юлия Александровна. Не каждому под силу урегулировать такой конфликт. А ещё видно, что дети вас любят…
От неожиданности подпрыгиваю и поворачиваюсь, положив ладонь на сердце. Если ко мне так и будут подкрадываться, то я поседею раньше времени, честное слово.
Старцев хихикает с моей реакции, пока я смотрю на него, изогнув брови в удивлении. Мне всё ещё непонятно, что ему вообще нужно, поэтому чувствую, как раздражение накрывает меня. Я не люблю таких людей. Конечно, он чертовски красив и горяч, в этом сомнений нет, но его характер меня раздражает. Слишком самоуверенный, а его взгляд… потрясающий взгляд… Ой, я отвлеклась.
– Юлия Александровна, а что вы делаете сегодня вечером?
Смотрю на парня всего секунду, прежде чем выдаю то, от чего сразу краснею.
– Аборт.
Боже, что я несу?
– Ну, тогда потом ты явно свободна, – ухмыляется Игорь.
Удивительно, как он ещё понял мой сарказм. Может, с этим мужчиной не всё так плохо, как кажется на первый взгляд? Хотя какая разница, если для меня запрещены любого рода отношения. Я не имею права выходить куда-то с ним, иначе меня просто уволят. В лучшем случае.
– Я… я не могу… я сегодня остаюсь на ночную смену, – мой голос дрожит, и я боюсь, что он подведёт меня.
Мужчина просто кивает мне, после чего я начинаю прощаться.
– Простите, мне пора… До свидания, – разворачиваюсь на каблуках и иду к лестнице.
Но клянусь, что слышу, как Игорь говорит:
– Вот именно. До свидания, Юлия.
О каком свидании он говорит? Я не пойду с ним никуда.
Неважно.
Поднимаюсь в столовую и сажусь за стол педагогов, где уже сидят многие коллеги.
– Всё в порядке? – интересуется Маша.
Смотрю на неё всего секунду, и понимаю, что должна выговориться, но не при всех.
– Да, конечно. Зайдёшь ко мне потом? – осторожно спрашиваю у девушки, окидывая взглядом помещение.
Дети балуются, смеются, визжат, но в целом, всё хорошо. Хотя нам говорили, что дети приедут сложные. Не особо заметно.
Неожиданно в мою голову прокрадывается наш спонсор, и я опасливо озираюсь по сторонам, словно кто-то мог прочесть мои мысли. Я параноик, знаю, но мне нравится эта работа, которую мне очень не хочется терять. Даже если это будет из-за такого потрясающего мужчины.
Глава 3
Мне всегда было интересно, что же я такого сделала людям, если меня ненавидят. Кажется, я нигде не переходила дорогу нашей директрисе, но
Вот и сейчас, на собрании она отчитывает меня, что концерт был ужасен.
– Да я чуть не заснула от скуки. Вы опозорили весь центр. А эта сценка вообще ни в какие ворота не лезет! Что за дети такие?!
Я тихо вздыхаю.
– Дети из моего отряда…
Но Башкину теперь не остановить. Она не успокоится, пока не доведёт меня.
– Неудивительно. Если у них педагог такой…
Какой? Она хотела сказать «дерьмовый»? Бога ради, на здоровье.
– А нашему спонсору, кажется, понравилось, – мягко говорю это, но сразу же жалею о том, что открыла рот.
Директор смотрит на меня испепеляющим взглядом, после чего снова начинает.
– Нет, ему понравилась только твоя короткая юбка, но не то жалкое подобие, что ты назвала концертом! Что я говорила насчёт отношений?!
Господи, заткните её кто-нибудь, пожалуйста.
Но никто не осмелится и слова сказать, потому что это чревато увольнением. Для этой дамы существует только два мнения: её и неправильное. И если она кого-то отчитывает, то все молчат. Но, зачастую, козлом отпущения становлюсь я. Еленушка обвиняет меня во всех смертных грехах, даже если меня вообще не было работе. И мне интересно: разве можно так относиться к своим подчиненным? Она не должна срываться на нас, потому что это даже низко.
Как только совещание кончается, я вздыхаю полной грудью. Теперь спокойно можно ехать домой, потому что сегодня смена моего напарника. Иду по главной аллее, как на мой телефон поступает звонок. Слава Богу, что именно сейчас, а не пару минут назад. Увидев на экране незнакомый номер, я недолго колеблюсь, прежде чем ответить. В конце концов, мне могут звонить и родители детей.
После резкого «алло», я слышу в трубке смутно знакомый голос, и чуть не падаю от шока.
– Вау, Юлия Алексаднровна, что-то произошло?
Уж ему ли это не знать? Лицемерный мудак.
– Игорь Сергеевич, или Игорь Андреевич… или как там вас… не знаю, неважно. Думаю, вам виднее.
Намеренно делаю вид, что забыла его имя, но оно словно выгравировано теперь в моей памяти.
– Сомневаюсь в этом, Юль. Я не могу знать, что у тебя там такого произошло, если ты рычишь на всех.
Ну, конечно, строить из себя невинных мы умеем. И почему люди такие сволочи?
– Я только одного не могу понять: почему вы так любите лгать людям? Зачем вы сказали мне, что концерт понравился, а Елене Николаевне совершенно иное? Жалкое подобие концерта, говорите? Так сделайте лучше! А насчёт моей короткой юбки… у неё приемлемая длина – чуть выше колена.
Я срываюсь, хотя прекрасно знаю какие будут последствия. Но мне обидно. Я старалась, и вложила все силы в написание того чертового сценария, а теперь мне говорят, что это провал. Скорей всего наш спонсор сейчас разозлится, а потом меня отчитают так, что я буду носиться по центру как сраный веник.