Ты, только ты
Шрифт:
Он приподнял ее за плечи и подтянул к себе. На какое-то мгновение их взгляды столкнулись, и она испугалась, что он отпрянет от нее, как это уже бывало прежде, но вместо того огромная рука атлета лишь крепче обхватила ее. Их губы, открытые и ищущие, встретились. Она обвила руки вокруг его шеи, и они опрокинулись на диван.
Он изменил положение, пытаясь стянуть с нее платье, она лихорадочными движениями расстегивала его запонки, но диван, не рассчитанный на такую тяжесть, покачнулся и вывалил их на пол. Они расхохотались. Дэн перекатился на спину, чтобы не сплющить ее своим
— Тебе было так же приятно, как и мне?
— Еще больше. — Она не смогла удержаться и вкусно чмокнула его в подбородок, прямо в белый рубец шрама.
— Фэб, дорогая, я должен вытряхнуть тебя из этого платья.
— Не суетись, — шепнула она.
— Я уже объяснял тебе…
— У меня под ним ничего нет. Он недоуменно моргнул.
— Ничего? Я же знаю, что на тебе были колготки. Я видел.
Она покачала головой.
— Никаких колготок. Никаких поясов с застежками. Платье для этого слишком узкое.
— Но эти черные чулки…
— Они на резинках.
Он вывернулся из-под нее и сел.
— Фэб Сомервиль, ты утверждаешь, что на тебе нет даже трусиков?
— Они оставляют противные следы.
— Только пара черных чулок?
— И прокладка «Белый алмаз».
Он рывком вскочил на ноги, потянув ее, за собой не очень-то вежливым образом.
— Мы сию же минуту отправляемся прямо спальню, красотка. Сердце мое вот-вот разорвется. Я хочу умереть в своей постели.
Его добродушное подшучивание подбодрило Фэб. Поддерживая друг друга, как два раненых бойца, они миновали холл, потом взобрались по лестнице и очутились в просторной спальне. Потолок помещения скатывался в обе стороны, стена, противоположная входу, была сложена из камня. У нее располагалась старинная широкая кровать, покрытая огромным индейским одеялом темно-оранжевых и зеленых тонов.
Он поставил Фэб в центре комнаты и стал вертеть из стороны в сторону, как большую куклу, отыскивая крючки. Наконец лента, стягивавшая ее груди, ослабла, и она вздохнула с облегчением, ощутив, как лиф из сетчатой ткани сползает к талии.
— Больно?
— Немного.
Он подошел к ней сзади и большими пальцами стал массировать красные рубцы.
— Фэб, обещай мне, что ты больше никому не покажешься в таком виде.
Она повернулась и поцеловала его. Она не собиралась давать ему никаких обещаний, пока не получит хоть что-то взамен.
Она просто стояла, ощущая, как пальцы Дэна бегут по ее спине — от позвонка к позвонку. Ему хотелось целовать ее бесконечно. Ему было мало ее губ, ее кожи, ее терпкого запаха. Но он не для того томился так долго, чтобы спешить, нет, он будет медлителен и расчетлив… насколько это возможно.
Фэб издала стон разочарования, когда он отступил назад. Ему понравилось, что она не хотела отпускать его. Сделав пару шагов в сторону, он упал в кресло и поневоле залюбовался ею. Рыболовная сетка черными кольцами облегала ее талию: ее груди — круглые и набухшие, — словно белые большие яблоки, светились в полумраке спальни; Кажется, он собирался жениться на Шэрон? Когда это было? Да
Он вгляделся в ее лицо и был потрясен отражавшейся в нем неуверенностью. Ему стало страшно. Ее тело настаивало на том, что она агрессивна и опытна и готова, когда все кончится, поставить короткий росчерк на спинке его кровати своими хищными ноготками. Но янтарные, улетающие с лица глаза говорили совсем другое. Он улыбнулся, чтобы разрядить растущее между ними напряжение.
— Ты могла бы добавить капельку спирта в наше домашнее вино, если бы потихоньку стащила с себя это платье, чтобы я мог убедиться — вправду ли под ним ничего нет.
Ее глаза округлились, будто она никогда в своей жизни не раздевалась перед мужчиной. Она сделала странный жест рукой, словно не поняла, о чем это он говорит.
Он склонил голову набок и мягко спросил:
— Ты ведь не хочешь изображать из себя девственницу сегодня?
— Девственницу? О нет. Нет, я… Она ухватилась за жгутики лент и принялась послушно развязывать их.
— Только не так быстро. Послушай, Фэб, не могла бы ты как-то притвориться… не воспринимай это не правильно, я не имею в виду ничего оскорбительного… но не могла бы ты вообразить, что я собираюсь оставить стодолларовую купюру на туалетном столике и рассчитываю за свои деньги полюбоваться хорошим стриптизом?
В уголках ее губ шевельнулась улыбка:
— То, что находится под этим платьем, определенно стоит дороже сотни долларов.
— Раз уж тебе удалось подцепить обладателя кредитной карточки «Американ экспресс», можешь называть свою цену.
Она поиграла пальчиками на уровне талии. Потом запустила ладони под ткань и обнажила пупок. На этом она решила остановиться и обратилась к нему:
— Я думала, ты взялся за ум. Ты сам, говорил, что не желаешь никаких изощрений.
— Это было до того, как я увидел тебя в этом проклятом платье.
— Не мог бы ты для начала снять свою рубашку? Мне нравится твой торс.
— Неужели? — Фэб не была первой женщиной, восхищавшейся его телосложением, но все равно это было необъяснимо приятно ему. Он швырнул галстук на подушку, а вслед за ним и кушак. Не отрывая от нее глаз, он медленно снял рубашку.
Ее глаза ощупали каждый дюйм бронзовой плоти, и он почувствовал себя под обжигающим душем.
— Твоя очередь, — сказал он.
Фэб спустила платье до золотых завитков и бросила на него озорной взгляд:
— Как велик ваш кредит, мистер?
— Прекрати волноваться о кредитных лимитах и начинай беспокоиться об инвалидной коляске, ибо тебе не поздоровится, когда я разделаюсь с тобой!
— Я вся дрожу, мистер Крутой Парень.
Она оттопырила нижнюю губу, затем потащила вниз — дюйм за дюймом — липкую, как паутина, ткань, обнажая курчавый треугольник, рассеченный надвое в нижней вершине. Дело запахло близким взрывом, которого он совсем не хотел. Ожидаемое удовольствие оборачивалось дополнительной головной болью. Он скрестил вытянутые вперед ноги и замер в кресле. Фэб переступила стройными ножками через бесформенный комок, недоумевая, почему он молчит.