Ты, только ты
Шрифт:
«У тебя есть мозги, малыш? Когда ты собираешься воспользоваться ими?»
Полицейский проговорил с ним всю ночь и заставил всерьез задуматься о будущем. Футбол был для Дэна пропуском из царства нищеты, в которой он вырос, в более счастливую жизнь, но полицейский дал ему понять, что придут времена, когда ему придется покинуть арену футбольных сражений.
Поступив в колледж, Дэн поменял несколько факультетов, пока не остановился на том, где изучались менеджмент, математика и основы управления финансами. В течение нескольких лет
По Кермак-роуд Дэн въехал в Оук-Брук и понесся по боковым улочкам, пока не увидел справа огни небольшого бара. Он свернул к стоянке, выключил зажигание и вышел из маленькой блестящей машины.
В полутемном баре находились человек пять мужчин и две женщины. Одна из них, с выкрашенными в красный цвет волосами, улыбнулась Дэну, но он не отреагировал на призыв. Другая выглядела слишком юной для такого позднего часа. Она стояла у стойки, энергично пережевывая жвачку, и бездумно пялилась в экран видика. Челка малышки была взлохмачена, но волосы не закрывали лица, схваченные на макушке в пучок серебряной заколкой. Хотя вечер был теплым и даже удушливым, ее руки были засунуты в карманы плотного школьного пиджачка с надписью «Лидер фанов Вэрсити».
Когда она заметила Дэна, ее челюсти на миг прекратили работу. Короткая эластичная юбчонка едва выглядывала из-под школьной формы. Ноги ее были тонкими и вызывающе голыми, ступни облегали туфли на плоской подошве. Когда Дэн остановился перед ней, он заметил, что у нее на лице слишком много грима, как это часто бывает у девчонок.
— А я знаю, кто вы, — сказала она.
— Неужели?
— Угу! — Она сделала три быстрых жевательных движения — нервных, но не безобразных. — Вы тренер футбольной команды «Чикагские звезды». Дэн… мм… мистер Кэйлбоу.
— Это действительно так.
— А меня зовут Тиффани.
— Вот оно что.
— Я видела вас много раз по телевидению.
— Сколько тебе лет, дорогая?
— Шестнадцать. — Ее глаза обшарили Дэна с опытностью, не соответствующей объявленному возрасту. — А вы ничего себе.
— Ты выглядишь старше своих шестнадцати.
— Я знаю. — Она несколько секунд самозабвенно жевала резинку, затем принялась разглядывать носки своих туфелек. — Мои старики уехали на эту ночь. Хотите поехать ко мне, мистер Кэйлбоу?
— И чем же мы станем заниматься?
— Вы же знаете. Сексом.
— Тебе не кажется, что ты несколько молода для такого парня, как я?
— Я устала от мальчишек. Я хочу попробовать это с мужчиной.
Видеоплейер негромко загудел, светлячок экрана угас.
— Мне нравятся женщины постарше тебя. Она вытащила одну руку из кармана школьного пиджака и, качнувшись к нему, прошептала:
— Я буду очень послушной. — Он ощутил беглое прикосновение твердых пальцев. — Пожалуйста.
— Когда просьба выражена таким образом, в ней трудно отказать.
Она отдернула руку, словно смутившись, затем вынула из второго кармана связку ключей.
— Я поеду на отцовской машине. Езжайте за мной.
Машина оказалась последней моделью «мерседеса». Дэн катил за ее огнями по спокойным широким улицам, стараясь ни о чем не думать. Внушительный двухэтажный особняк из белого кирпича высился на заросшем деревьями участке. Над парадным крыльцом тускло светился причудливой формы фонарь.
Широкая дверь встроенного гаража скользнула вверх. «Мерседес» нырнул в темный проем. Просторное помещение в тот же момент осветилось. В нем нашлось достаточно места и для «феррари» Дэна.
Ее коротенькая эластичная юбочка ритмично двигалась из стороны в сторону, когда они поднимались по лесенке.
— Хочешь пива? — спросила она, когда они вошли в тускло освещенную просторную кухню, битком набитую бытовой суперавтоматикой, среди которой влажно поблескивал холодильник из нержавеющей стали.
Он покачал головой.
Свет мягко падал на ее безмятежно-спокойное личико. Она выронила из рук сумочку и сбросила туфельки. Не снимая школьного пиджака, забралась к себе под юбку, неловко приседая, сняла трусики. Они были светло-голубого цвета.
Она бросила их на белый кафельный пол.
— Хочешь тако-чипсов, жвачку или чего-нибудь еще?
— Чего-нибудь еще мне бы подошло.
Несколько секунд она пребывала в задумчивости, затем поманила его к себе. Он прошел следом за ней в огромную гостиную, заставленную светлой резной мебелью, над которой мрачно нависали картины в тяжелых позолоченных рамах.
— Папуля, должно быть, набит баксами, — растягивая слова, проговорил он.
— Мы, итальянцы, любим пожить широко. Хотите взглянуть на один из его пистолетов?
— В другой раз.
Она пожала плечами и двинулась дальше. В соседней комнате было темно. Она щелкнула выключателем. Блестящий черный стол хорошо гармонировал с шеренгой строгих книжных шкафов. В простенках между ними мерцали тела античных скульптур, накладные ставни надежно закрывали окна. Она остановилась возле кожаного дивана.
— Вы уверены, что не хотите чего-нибудь выпить, мистер Кэйлбоу?
— Уверен.
Она пристально посмотрела на него, затем медленно вскинула руку и потянулась к воротничку своей простенькой форменной блузки. Тонкие пальцы коснулись ряда блестящих пуговок. Она расстегивала их одну за другой.
— Как насчет того, чтобы избавиться от жвачки?
Надув губки, она подошла к столу, вынула изо рта влажный розовый комочек и, перегнувшись через ворох бумаг, прилепила его к стенке мраморной пепельницы. Блузка ее распахнулась, обнажив маленькую алебастровую грудь, похожую на перевернутое блюдце, — лифчика на ней не было.