Ты студент, Гарри
Шрифт:
В общем, когда я проснулся, то быстро закидал в столовой какую-то кашу с мясом в желудок, умчался экспериментировать с новой печатью. Сложной она не была, но была пара узких моментов.
Первый — сто семнадцать элементов.
Да, в печати «Воинства мертвого» было достаточно сложно разобраться. Плюс к тому же, я использовал выход через ритуалистику, а это означало, что все сто семнадцать элементов надо было разместить в точности и соответствии с печатью. Кто не понял — узлы в мертвеце и элементы в ритуале — разные вещи.
То есть вы понимаете, что
Но, как говорится, при наличии помощи от знающих людей всё оказалось не так страшно. Тут тебе и линейка трехметровая, и даже циркуль с меня ростом для точных окружностей.
Откуда такой циркуль?
Федоров, тот штабник, которого ко мне приставили, взял пару брусков, соединил болтом и заточил кончики. Дополнительно, для фиксации, прикрутил между брусками штуку, напоминающую автомобильный амортизатор. Я сначала отнёсся скептически и хотел по-старинке, с колышком и веревочкой нужной длины, но для этого нужен второй человек, если окружность больше размаха рук. Попробовал «циркуль» — отличная штука.
Закончил я ближе к вечеру.
Тридцать восемь мертвецов были готовы, выполняли команды и были готовы исполнить миссию.
Да, творческого подхода у них не было от слова совсем. Найти, поймать, скрутить, разорвать — это запросто. А вот действовать по обстоятельствам, проявить инициативу или пойти на хитрость — это уже не про них.
В общем и целом, я был доволен. Книга приняла зачёт, и я с удовольствием обнаружил, что она открыла для меня большую главу по основам проклятий. Никаких практик, но сам факт, что мне открыли основы основ с элементарными понятиями говорит о многом.
Я близок к своей цели!
Но тут был нюанс...
Либо об этом забыла упомянуть книга, либо я как-то не так воздействовал во время ритуала... А может, всё дело в моём довольном подвывании и чёткости наложениия... Я до конца так и не выяснил.
В общем, если вы некромант и собираетесь активировать ритуал массового поднятия нежити, то петь в процессе — не самая лучшая идея.
Комаренко вытер руки о полотенце и со вздохом вышел в коридор Центра.
День выдался тяжелым, и он успел смотаться на три аукциона, подписать нужные бумаги и получить пусть малую, но мзду за вовремя предоставленный товар по отличной цене.
Да, даже среди тайной канцелярии попадались мздоимцы, но тут к ним был необычный подход. Если в других учреждениях Российской Империи их гнобили, а порой и сажали, то тут их терпели при условии повышенной нагрузки и крайне высокой профессиональной деятельности.
Как это выглядело на месте начальника склада конфиската?
Возьмём те же алюминиевые болванки, изъятые на границе у турков. Что бы с ними произошло будь там честный чиновник? Устроили бы аукцион, пришли бы те, кому они были бы нужны, и после торгов продали бы ниже рыночной цены.
Что сделал Комаренко, когда увидел болванки?
Обежал парочку знакомых, выяснил, где сейчас самый большой расход алюминия, поговорил с начальством и
Итог: закрытый аукцион, взятка начальнику, и чушки уходят на завод по цене чуть выше рынка. Можно было поискать и в свободной продаже, но товар-то уже тут, хорошего качества. Забирай и работай.
За это и ценили Комаренко, и закрывали глаза на его прибавку к зарплате, которая порой превосходила её в несколько раз в виду неуемно бурной деятельности завсклада.
Понятное дело, что за ним приглядывали, чтобы склад не опустошился непостижимым образом, но человек оказался азартным и наслаждался больше самим процессом, нежели выгодой.
Так и в этот раз, просчитав все варианты и доложив начальству план по выгодному сбагриванию партии контрафактных шин, завезенных персами через казахские степи, он зашёл в туалет и собрался уходить, но заметил коробки с маркировками его склада, которые парочка секретарей вытаскивала из подвала. О подростке, который приходил к нему за резиновыми дубинками, он даже не вспомнил.
— Так... — недовольно буркнул полный мужичок и направился к подвалу. — Без меня? Почему я не в курсе?
Полный праведного гнева он спустился в подвал и услышал за стальной дверью, которую все называли «пыточная», разноголосый хрип. Осторожно оглядевшись по сторонам и убедившись, что никого нет, он приоткрыл дверь и обнаружил почти четыре десятка человек со светящимися дубинками в руках.
— Мне больно видеть белый свет... Мне лучше в полной темноте...
— Что за чёрт? — пробормотал Комаренко и присмотрелся к людям. Бледные, со следами крови и белёсыми буркалами. — Это ж... это ж нежить...
— Я очень много-много лет... мечтаю только о ТЕБЕ...
Комаренко рассмотрел то, что было в руках у мертвецов, быстро закрыл дверь, огляделся и быстрым шагом направился по лестнице, чуть не столкнувшись с начальником Центра.
— Стоять! — скомандовал высокий худой мужчина с сединой на голове. — У нас сегодня ночью будет тренировка, приближенная к боевым условиям. У тебя патроны французские были.
— Два цинка... в смысле ящика. Они в ящиках хранят.
— Тащи. Посмотрим, как они в бою будут, — кивнул начальник.
— Сделаем, Николай Семенович, — закивал Комаренко.
Выйдя из здания Центра, он достал телефон и набрал номер.
— Сева? Ты где сейчас?... На учения собираешься? Сева, помнишь я тебе бутылку армянского коньяка дарил?... Вот сейчас берёшь эту бутылку и залпом до дна пьёшь. Звонишь командиру отделения и говоришь, что заболел. Понял?
В трубке послышался возмущенный мужской голос, но Комаренко его оборвал:
— Сына, тебе задница дорога? Так вот слушай отца! Напейся, заболей, сломай ногу, да что угодно! Только сегодня на учения ты не идёшь! Слушай отца!