Ты станешь моей
Шрифт:
Если бы она могла довериться кому-нибудь!.. Но, увы, она была одна в США. Ее старшая сестра вышла замуж за канадца и жила теперь в Торонто. После смерти родителей Патрисия несколько раз навещала ее. Но на свадьбу сестра не могла приехать — всего месяц назад она наконец-то родила прекрасную десятифунтовую девочку. После двух неудачных родов сестра тряслась над малышкой и не решалась ни оставить ее с нянькой, ни взять с собой в путешествие. Патрисии не с кем было поделиться, рассказав о чувствах, которые охватили ее при встрече с Джозефом Баркером.
Лишь
Она тщательно избегала его всю неделю, боясь своего неистового влечения, но Джозеф, наоборот, охотился за ней с упрямой настойчивостью. Чтобы обезопасить себя, Патрисия старалась не оставаться с ним наедине, прекрасно сознавая, что когда-нибудь ее тактика не сработает. Что она могла поделать с тайными эротическими фантазиями, навеянными близким присутствием Джозефа?! О! В них Патрисия заходила намного дальше, чем когда думала о своем женихе, намного дальше…
Лишь однажды она позволила себе удовольствие открыто понаблюдать за Джозефом, когда тот увлеченно разговаривал о чем-то с сестрой Майкла. Джозеф неожиданно посмотрел на нее, перехватив ее жадный призывный взгляд. Патрисия мгновенно опустила глаза и покинула комнату, стыдясь своей тайной слабости. Ее мучил один-единственный вопрос: смогли он разглядеть в ее взоре явное вожделение, разгадав причину ее бегства?
О да, он смог! Она поняла это чуть позже. И не только смог, но уже планировал, как это можно использовать в своих нечистых целях.
— Дорогая, что ты стоишь как статуя и смотришь на небо? — Оклик Керисдолла вернул Патрисию на землю. — Мы можем опоздать.
На ее лице ничего не отразилось, и лишь сердце отчаянно застучало от нахлынувших воспоминаний. Боже, дай ей сил пережить, выдержать встречу с этим человеком вновь! Одного взгляда на сурово смотрящего на нее жениха было достаточно, чтобы понять, что встречи с Баркером ей не избежать. Выбора не было, если только не жертвовать своими отношениями с Питером.
Патрисия стряхнула наваждение. Ее гордость не могла позволить, чтобы Баркер разрушил ее спокойствие и жизнь во второй раз! Питер достойный человек, и у них будет счастливый брак! И если колокола не звонят, когда он целует ее, то, может, это и к лучшему. Да, они звонили, когда ее целовал Джозеф, но это не было и не будет свадебным звоном. Скорее, это стыд и унижение, которые звучали в ней все прошедшие с тех пор годы.
— Иду, — произнесла Патрисия на удивление спокойно. — Я скоро буду готова.
Вот видишь, сказала она себе, входя в спальню, ты справишься. Ты сейчас другая, взрослая, а не юная впечатлительная дурочка. У него на этот раз ничего не получится, потому что ты знаешь, чего хочешь в этой жизни!
2
Ее комната была угловой с тремя окнами. Большое окно выходило на бассейн, а в маленькие
Старинная мебель красного дерева, которой была обставлена спальня, свидетельствовала о достатке хозяев. Обивка выдержана в теплых светлых тонах. Но, несмотря на солидность обстановки, комната больше походила на детскую из-за обилия мягких игрушек. В основном это были куклы, сидящие на подоконниках и на каждом свободном месте.
Особой гордостью Патрисии были две куклы, с детства разделявшие с ней ложе по ночам, а днем лежавшие на ее подушках. Раггеди Энн и Раггеди Энди были подарены родителями в день рождения, когда ей исполнилось пять, и все прошедшие с тех пор годы оставались самыми преданными и верными друзьями, приходившими к ней на помощь в минуты тоски или гнетущего одиночества. Она любила эту тряпичную пару за их удивительную способность молча и понимающе выслушивать ее жалобы и признания.
Патрисия пополняла коллекцию, как только у нее появлялись свободные деньги. Она помнила, где и когда купила каждую куклу, каждая имела имя и историю. В трудные минуты она прижимала их к груди или просто смотрела на них, и ей становилось легче. Куклы были для нее лучшими врачами, лучшим лекарством, и она считала их главным своим богатством.
Младший Керисдолл лишь снисходительно улыбнулся, когда впервые увидел их. Лиз считала это пристрастие ненормальным, даже извращенным.
— Держу пари, она разговаривает с ними, — как-то презрительно прошипела она.
Да, так оно и было.
— Вы ни за что не угадаете, кто объявился опять… — сообщила куклам Патрисия, едва войдя в свою спальню. — Мистер Баркер, представляете? И опять накануне моей свадьбы! Но не беспокойтесь, я не дам себя одурачить на этот раз. Жаль, что нет времени поболтать с вами. Мне надо одеться, чтобы не опоздать.
Распахнув дверцы гардероба, она глазами пробежала по висевшим перед ней платьям. Патрисия не была сторонницей экстравагантных нарядов даже тогда, когда встречалась с Майклом. Сейчас ее вкусы стали еще более консервативными. Но Питер был прав, упомянув о ее недавних приобретениях: готовясь к свадебному путешествию, она купила кое-что, что можно было бы назвать восхитительным. Молодожены собирались в Европу, и Питер посоветовал купить нечто изысканное, подходящее для светских ужинов и приемов.
Патрисия искала что-нибудь из недавно купленного. Короткое лиловое платье в сочетании с черным болеро выглядело вполне невинно. Но без болеро оно казалось просто шелковой облегающей комбинацией на тонких шнурках-бретельках, поддерживающих плотно обтягивающий грудь лиф.
Сомневаясь в правильности выбора, Патрисия задумчиво смотрела на платье. Не слишком ли провоцирующе выглядит этот наряд? Ведь там будет Баркер. Но она напомнила себе, что ее влечение к этому человеку — лишь одна сторона медали, а вторая представлена его намерениями. Возможно, появись она перед ним даже обнаженной сегодня на вечере, он и пальцем не пошевелит.