Ты станешь моей

Данич Дина

У меня был очень небогатый опыт в поцелуях. И то, что происходило здесь и сейчас, выбило меня из колеи. Мысли о том, чтобы не допустить ничего, напрочь вылетели у меня из головы. Я плавилась в умелых руках, стонала и, кажется, подавалась вперед, чтобы стать ближе к мужчине, дарившему столько невообразимых эмоций.

Его горячие ладони оказались у меня под футболкой, но я даже не вздрогнула, не воспротивилась этому. Больше того – даже мысли об этом у меня не возникло. Потому что я вся растворилась в том, что происходило между нами.

И

эта уверенность, с которой Воронцов целовал меня, гладил, прижимал к себе… Я словно провалилась в другой мир – чувственный и иррациональный.

И именно поэтому я не поняла, почему Виктор все же остановился.

С трудом оторвался от меня, смотрел, шумно дыша, а затем даже отстранился немного.

И как-то так одиноко стало вот в этот момент. Будто мне пообещали подарок, и тут же отняли.

Взгляд у мужчины был безумным. Одержимым, я бы сказала. И если бы в этот момент он сказал поехать к нему, повторил бы свое предложение или просто развернул лицом к стене, чтобы поиметь, я бы вряд ли нашлась, что возразить.

Ноги еще дрожали, а меня саму потряхивало от возбуждения.

Но вопреки моим мыслям, мужчина ничего не делал. Только смотрел. Но так, что я будто чувствовала его прикосновения.

– Беги, Янина… – выдохнул он, когда напряжение между нами достигло пика.

Я моргнула пару раз, пытаясь понять – не ослышалась ли. – Беги, или я за себя не ручаюсь.

– Что? – все-таки задала я самый глупый вопрос.

– Уходи, если не хочешь, чтобы я трахнул тебя прямо здесь, в грязной подворотне.

Слова явно давались ему с трудом, но я отметила это скорее просто, как факт даже не осознала – всего лишь запомнила. Потому что пыталась собрать в кучу не только мысли, но и собственное тело, которое явно желало продолжения.

– Я не…

Воронцов неожиданно протянул ладонь к моему лицу, осторожно поправил прядь волос, снова прикоснулся к шее, обвел пальцем ключицы, рождая тем самым целый табун мурашек, а сама я прикрыла глаза от удовольствия.

– Беги, девочка, – ворвался хриплый голос в мое сознание. – Последний шанс. Или я возьму тебя, и пути назад уже не будет.

Наверное, даже не слова, а тон, которым это было сказано, немного отрезвил меня.

И темный, затягивающий взгляд, обещавший, что все так и будет. Сознание обожгло пониманием того, что чуть не произошло. Пусть на короткий миг, но это помогло мне сделать верный выбор. Я кивнула, и Виктор сделал шаг назад, давая мне шанс уйти.

И я побежала. Действительно побежала – так быстро, как могла. Я была уверена, что больше никто не прицепится ко мне по дороге. Потому что чувствовала спиной тот самый взгляд, который не просто подавлял – приручал, выносил приговор.

Забежав в общежитие, я даже не прислушалась к тому, что там проворчала комендантша – пронеслась, как угорелая, и только в комнате смогла немного выдохнуть.

– Ян? – сонно спросила Василиса, услышав, что я пришла. – Все в порядке?

А

я не могла ей ответить – в горле пересохло, пока в голове медленно, но верно складывалась картинка произошедшего.

Ничего у меня не было в порядке. Вот совсем…

– 7 Виктор -

Он планировал просто посмотреть. Просто увидеть девчонку, не привлекая лишнего внимания. Потому и отпустил охрану.

После пары дней напряженной работы хотелось расслабиться. И будь это раньше, он бы приехал в соответствующее место, взял послушную девочку и провел бы отличную ночь.

Но не теперь. Теперь он хотел ЕЕ. Ласточку, что стала ему настолько интересна. Вероятнее всего, дело было именно в ее отказе. Именно это будоражило и бросало вызов. А вызовы Виктор любил. Любил побеждать, добиваться своего.

Ее он тоже добьется.

У всех есть цена в этом мире. У нее тоже. Просто это не зеленые бумажки или дорогие цацки. Нет, его Янина сделана иначе. В ее молодой головушке живут наивность и вера в прекрасное. Она – идеалистка.

И таких у него не было. Пока еще. А в том, что будет, он не сомневался.

Проблема с управляющим ресторана была решена, и по идее никто не должен был портить жизнь Ворожеевой. Но почему-то она сегодня сильно задержалась после смены.

Глухое раздражение накрывало Генерала. Он привык держать в узде эмоции, так что никаких срывов не последовало, естественно. Но злость все же присутствовала.

Он отметил это просто как факт, еще один в списке тех, что уже были в файле под названием “Янина”.

И надо же было так случиться, что именно в тот момент, когда три ушлепка подкатили к его девочке, ему позвонил сам министр. Отвлекся-то всего на несколько минут – все же дела есть дела. А когда закончил… Едва с катушек не слетел.

Внезапно.

Вероятнее всего, потому что Виктор не допускал насилия по отношению к женщинам. Разве что в постели и по обоюдному согласию. Да и то – уж точно не ногами по ребрам.

Отец хорошо воспитал их с братом, вбил в них мысль, что женщины – слабый пол. И физическая расправа над ними унижает, прежде всего, самого мужика. Конечно, твари среди дамочек попадались. Но проучить таких всегда можно было хитрее и более тонко. Уж точно не ввалить с правой как следует.

И все же злость, накатившая на Воронцова, подозрительно граничила с безумной яростью. Настолько, что лишь просьба Янины его смогла остановить.

Хотя, скорее, стоило сказать – переключить. Потому что в тот момент его злость трансформировалась в потребность.

Выдержка не подвела – он сдержался, не набросился на дрожащую Ласточку.

Но, твою ж мать, как она была соблазнительна в этот момент!

Бледная, испуганная, смотрящая на него с такой надеждой…

Все это очень польстило ему. Настолько, что их близкий контакт казался неизбежным.