Шрифт:
ПРОЛОГ
Я задерживаю дыхание и заставляю себя отвлечься от созерцания человека, однажды растоптавшего мои чувства. Взгляд ластится о мужественные черты лица, пухлые губы и такие знакомые голубо-серые омуты. В них я однажды и утонула.
Сжимаю ладошки. Хватит об этом думать, Вита, вы просто когда-то встречались и все…у тебя и так проблем целая гора, не хватает только Влада Агапова в придачу ко всем остальным.
— Я помогу тебе, Вита, — Влад перехватывает мою руку и сжимает. Я опускаю взгляд на сплетенные
Недавний разговор с мужем вновь врывается в мысли. Мне нужна помощь, на самом деле. Конечности холодеют, несмотря на жар ладоней, в которых так уютно расположились мои руки. Натянув на лицо непроницаемую маску безразличия, я гордо отвечаю:
— Мне не нужна помощь, — «от такого же предателя» звучит в голове, ведь когда-то он был моим Владом. Но теперь к нему не было доверия.
Мужчина наклоняется ко мне и без тени юмора гортанно выдает:
— Врешь, я знаю, он тебе угрожает, тянет с разводом и грозится оставить без ничего, я могу все решить, — тяжелая ладонь опускается на талию.
Я и не заметила, как он придвинулся ко мне вплотную. Слишком знакомый аромат мужского парфюма щекочет ноздри, я не хочу погружаться в это наслаждение от простого запаха, но тону в нем. Завороженно смотрю, как дергается кадык мужчины от каждого произнесенного слова.
Вита, очнись!
Бесплатный сыр только в мышеловке.
— И что ты захочешь взамен? — шепчу пересохшими губами. Страх проходится по спине, а слабое сердце заходится черт его знает от чего. Нервы методично выкручиваются в толстый огненный шар, все вокруг искрит от напряжения.
Влад наклоняется еще ближе, теперь мы дышим одним воздухом. Мы смотрим друг другу глаза в глаза, так что я вижу в них свое отражение.
— Тебя. Ты родишь мне.
Дыхание спирает… Я выдыхаю, прикрывая опухшие от бессонной ночи глаза. В них словно песка насыпали.
Почему я не могу нормально воспринимать хоть что-то, связанное с детьми? В груди пробоина как у корабля после столкновения со скалой в шторм.
Шепчу как мантру израненной душой:
«Господи, если бы я только могла».
1
Я немного не успеваю с ужином к приходу мужа, а потому все падает из рук. Еще и странное ощущение подвешенного состояния, довольно непривычно и для меня не характерно. Словно вот-вот моя жизнь поменяет привычный ход.
Даже мигающие гирлянды не могут снять с меня напряжение, а раньше такие мелочи отвлекали и действовали успокаивающе.
Прикусив губу, я сдавленно выдыхаю, продолжая нарезать салат. Внезапно звенит напоминала на телефоне, и я машинально тянусь к очередным таблеткам на полке. Сколько их было и сколько еще будет на пути к цели… Протяжный звонок внезапно отвлекает. Да что ж такое!
— Иду! — наспех вытерев руки, я несусь в коридор, тапочки слетают на ходу. Неужели Герман пожаловал раньше обычного?
Быстро распахнув дверь, я вижу миловидную девушку лет двадцати, не больше. Длинные волнистые волосы кудрявым водопадом струятся по плечам. Лицо, что называется, кукольное, с большим количеством косметики на
Девушка смотрит на меня скорее заинтересовано, в то время как я не могу избавиться от ощущения, что где-то уже видела ее. Только вот вспомнить никак не удается.
— Здравствуйте, а вы к кому? — переспрашиваю хмурясь. Я никого не ждала.
Незнакомка делает шаг внутрь квартиры, заинтересованно оглядывается по сторонам. Аккуратный профиль, пухлые розовые губы. Все при ней.
— Вы Вита, верно? — маленькая сумочка отправляется на комод.
Я ничего не могу понять, девушка однозначно меня знает и ведет себя так, будто бы находится у себя дома.
— Да это я, — мне приходится шагнуть в ее сторону и преградить путь в квартиру.
— Тогда я к вам, — между делом, девушка расстегивает полушубок, покрытый тонким слоем снега. Мой взгляд сам собой останавливается на аккуратно выпирающем животе. Секундная боль пронзает тело, так всегда, когда я вижу беременных. Надо просто переключиться, и все.
— А вы, собственно, кто такая и что себе вообще позволяете?
Ну наглость же! Врываться в чужую квартиру без каких-либо пояснений. Я вновь и вновь рассматриваю смутно знакомое лицо. Что за бред?
— Я Ира, любимая женщина вашего мужа, и через четыре месяца у нас с Германом будет малыш, — колкий взгляд останавливается на моем лице, ни единый мускул не дрогнет. Пока моя реальность разрывается на части. Малыш. Герман. Внутренности сворачивается узлом.
Казалось, уши залило бетоном, дыхание сбивается. Сначала я не понимаю, о чем она говорит, просто поверить не могу в реальность происходящего.
Мой муж и она? Мой муж, который год добивался моего расположения в университете. Тот, который разругался с лучшим другом из-за меня. Тот, который стал для меня всем? Мой Герман?
— Что? — я с трудом проглатываю вязкую слюну, затем прикрываю глаза и вновь распахиваю веки, всматриваясь в женщину, которая поглаживает округлый живот. Она уверена в своем превосходстве и всем видом показывает преимущественное положение.
*******
— Я пришла сказать тебе, чтобы ты оставила его в покое. То, что ты не можешь родить, это целиком твоя проблема, понимаешь? А Герман тут не при чем, он имеет право быть счастливым. Я могу и даю ему это счастье. А вы двое…все равно больше не любите друг друга.
Откуда она знает о моей неспособности родить? Что…Боже, нет. Это просто не может быть правдой. Господи, почему так больно слышать это?
Надо собраться, однозначно, это именно то, что нужно было бы сделать.
— С чего вдруг... я должна в это верить? — язык заплетается, я проговариваю вопрос по слогам. Достойно звучать, не падать ниц. Плевать, что изнутри меня поласкает серной кислотой.
Сверкнувший перед моими глазами экран телефона с изображением мужа и этой самой Иры добивает меня окончательно. Герман часто ездил в командировки и, разумеется, никогда не брал меня, зачем, мол я там нужна? Сидеть в номере и ждать его с конференций? Генеральному директору строительной компании некогда развлекать жену, нужно решать великие дела…