Ты проснешься
Шрифт:
– Нет, ты объясни, объясни, теть Кать, у меня есть время, – завелась Викуся.
– Ну хорошо. Слушай. Мы не можем разместить видеокамеру над ящиками высоко, потому что получится, что ведем слежку за всеми, кто здесь ходит, а это нарушение гражданских прав, тут лучше не шутить. Мы не можем разместить ее непосредственно на самом нашем ящике, потому что свинтят. Мы не будем размещать ее внутри, потому что смысла нет. Андерстенд?
– Йес, – уныло ответила Вика.
Потом они с Викусей на скорую руку приготовили
Викуся просто не знала ничего про аврал у Кати на работе, потому Катя и развеселилась. Вообще-то она собиралась накормить ребенка овощной смесью из морозильника, но решила, что самонадеянность должна быть наказана.
Но Викуся тоже помнила про морозильник, а еще она утром видела полбатона хлеба. Ей нужно только было немножко везения, совсем чуть-чуть!
И везение не подвело: в холодильнике обнаружился сыр! Маленький, страшненький кусочек сыра! Ну а кетчупа-то у кого в Москве нет?
Нарезав батон – ни толсто, ни тонко, – Вика обмазала куски кетчупом, вывалила на них овощную смесь и посыпала тертым сыром.
Катя наблюдала за процессом задрав брови. Потом аккуратно напомнила:
– И посолить.
– Сама знаю! – дернула плечом забывшая про соль Вика.
«Пицца» была отправлена в духовку, дамы красиво сервировали стол, а потом, когда кухня наполнилась ароматом сплавившегося сыра, пиццу извлекли и съели, не оставив ни крошечки, и запили горячим чаем, крепким и сладким.
– Ну ты ваще, – сказала сонная Катя.
– А то, – ответила сонная Вика.
Сил на общение больше не было, поползли по комнатам отсыпаться.
Наутро Кате нужно было лететь на работу, это без вариантов.
Вика ныла, просилась с ней, но безуспешно. Катя пообещала звонить и велела, чтобы Вика тоже ей звонила, проверила, есть ли у нее деньги на счете, а потом они, толкаясь, начали одеваться.
И тут они услышали, как с наружной стороны кто-то вставляет ключ в замочную скважину и поворачивает его, тихо налегая на дверь, и приоткрывает ее.
Вика испугалась, а Катя швырнула шапку на калошницу и сказала «Блин».
В дверях возник Козёлкин. Как же хорошо, что Катя не стала менять фамилию!
– Ты зачем здесь? – очень спокойно осведомилась она.
Борик тут же завелся:
– Почему я должен перед тобой отчитываться?! Я домой, между прочим, пришел, я, между прочим, прописан тут, и никто чинить мне препятствия в нахождении здесь не может.
Кате показалось, что он добавит сейчас: «Съела?» Почему-то не добавил.
Одно время она искала ответ на ненужный вопрос, что же произошло? Это Борик так изменился? Или какая-то мутация произошла с ней самой, так сказать, в процессе взросления? Менялись оба?
Или на самом деле ничего
Да, девочка, жалобу пиши только на себя. И с Людкой пора, наконец, помириться по-настоящему.
Катя перед зеркалом тщательно надела шапку, проверила, хорошо ли на Вике завязан шарф, ухватила рюкзак за лямку и наконец ответила этому герою, что прописан тут он все еще исключительно по ее, Кати, недосмотру, и надо ей все-таки заняться этим досадным недоразумением.
– Права не имеешь! – возликовал Борик. – Теперь только обмен на две меньшие! И не вздумай замок поменять, с милицией приду.
Он нагло улыбался, глядя в Катино лицо. А Катя сказала тихо:
– Ты просто не знаешь законов. Изучи.
Борик примолк. Потом, не в силах преодолеть то ли беспокойство, то ли любопытство, вопросил, брезгливо глядя на Вику:
– Кто это у тебя?
– Это? – переспросила Катя. – Это... моя девочка. Сегодняшнюю ночь мы провели вместе, а сейчас отправляемся предаться шопингу. Идем, дарлинг?
Вика хрюкнула, потом вытянула губы дудочкой и прогнусила:
– Май лав, я тебя обожаю.
Они обе не удержались и посмотрели на Борино лицо. Улет.
Вика проводила Катю до метро, чтобы, как она выразилась, еще раз обсудить свои действия, хотя они обо всем уже с утра договорились.
Сегодня Вика будет тормошить Генку, чтобы он не впадал в депрессию, как домашний, расскажет ему по секрету про все, что они с Катей вчера раскопали, и то, что Катя к в ближайшее время пойдет к следователю.
– Ты поддержи там его, пусть не раскисает. От меня передай, что не верю я в этот бред. И если бы всерьез его подозревали, давно бы в СИЗО отправили. Есть, наверно, какой-нибудь и для подростков. Хотя, конечно, сейчас ему не позавидуешь.
Все воскресенье, почти до девяти вечера, Катя была занята непосредственной своей работой, переустанавливала операционную систему на компьютерах, находящихся в ее ведении, а это весь четвертый этаж: бухгалтерия, юрист, патентный отдел и сам финдиректор.
Вчера были похороны. Траурную церемонию назначили на два часа. День был разбит, поэтому Катя решила выспаться, а потом попытаться выяснить хоть какие-то координаты следователя, который занимается этим делом.
– А что такого? – подумала она и смело набрала номер приемной. – Гюрза должна знать, пусть подскажет.
Клара Григорьевна была на месте и действительно знала, и даже не скрывала, что знает все: и имя следователя, и его фамилию и даже его служебный телефон, который был оставлен милицейскими именно на случай проблесков памяти или каких-либо важных находок.