Ты не уйдешь!
Шрифт:
— Да.
— А какие фильмы вы любите?
Сара и Макс обсудили новые фильмы. Он поинтересовался, что она посмотрела в последнее время, какие из фильмов ей понравились, какие показались неинтересными, а какие заставили задуматься. Оказалось, что с Максом легко и приятно беседовать. Она спросила:
— А чем вы занимались в то время, когда впервые увидели Старый Дом?
— Работал в бригаде, которая устанавливала и разбирала передвижные аттракционы на ярмарке.
Сара решила, что это должно быть интересно читателям, и
— Но ведь вам было тогда только четырнадцать?
— Я выглядел старше и умел врать.
— А что было потом?
— Я начал заниматься сбором металлолома, организовал небольшой склад в Йоркшире, объездил страну вдоль и поперек, покупая и продавая.
На словах все выглядело легко и просто, но по сути это была борьба за существование.
— Вы проделали огромный путь — от мелкого торговца до влиятельного магната.
— Это просто прыжок во времени.
— А почему вы ушли из передвижного аттракциона?
— Пришло время двигаться дальше. Я чувствовал себя готовым к борьбе. — Его улыбка вызвала у Сары ответную улыбку. — Началась непрекращающаяся драка.
Сара попыталась представить его молодым, голодным, собирающим металлолом, — и не смогла. Мальчик из прошлого и нынешний мужчина были словно из разных миров. Интересно, когда же он прекратил использовать грубую силу своих мускулов и его главным оружием стал ум?
— Этот шрам вы получили в драке? — Она говорила достаточно уверенно, ей казалось, что они становятся друзьями.
— Я получил его в дорожной аварии, в которой погибли мои родители, — ответил Макс на ее вопрос.
Сара поежилась от собственной бестактности и пробормотала:
— Мне очень жаль. Прошу прощения.
— Это случилось давно. А теперь расскажи мне о себе, — попросил он. И как-то незаметно разговор перешел на Сару.
Не задумываясь, она отвечала на все его вопросы о работе, вкусах и антипатиях. Казалось, что это не она, а Макс берет у нее интервью.
— А где был твой дом в Эддлстоуне? — спросил он. Сара мгновенно напряглась и словно очнулась.
— В Грейндже, рядом с церковью. Но это тоже осталось в прошлом, — резко ответила девушка.
Макс кивнул.
— Джеффри Солуэй — твой отец?
Но Саре не хотелось говорить с ним об отце. Макс Велла уже жил здесь, когда умер Джеффри Солуэй, но они всегда играли в разных лигах. Между ними не могло быть никаких деловых отношений, если они и встречались, то только случайно.
Наконец Сара осознала, что вместо того, чтобы взять интервью у него, сама подверглась допросу. Ей очень хотелось верить, что их встреча была дружеской, и его напористость несколько раздражала.
— А где ты живешь сейчас? — спросил Макс.
— В маленькой квартирке на площади. Вы не единственный, чья жизнь сделала качественный скачок в последние годы. Только вы прыгнули вверх, а я — вниз.
На столе зазвонил телефон. Это избавило Сару
— Я скоро буду, — сказал Велла в трубку. Затем обратился к Саре: — Мы продолжим позже — сегодня вечером за ужином. Я хочу предложить тебе работу. Заеду за тобой домой в половине восьмого.
— Не стоит беспокоиться. — Сара не поняла, как эти слова сорвались с ее губ.
Макс внимательно посмотрел на нее из-за стопки бумаг, которую перед тем достал из ящика стола. В этот момент рядом с ней, как джинн из бутылки, возник молодой лифтер в униформе. Макс Велла может находиться в половине восьмого где ему заблагорассудится, а вот Сары точно не будет дома в это время.
Молодой человек довез ее до первого этажа, а швейцар отсалютовал, приложив руку к козырьку фуражки, когда она выходила из здания. Сев в свою машину, Сара сжала кулаки, пытаясь справиться с разочарованием.
На стоянке у офисного здания было припарковано несколько дорогих автомобилей, и Сара попыталась угадать, какой из них принадлежит Велле. Наверное, серебристо-серый «мерседес». Девушка с трудом подавила желание поцарапать его сверкающую краску. Велла вызывал у нее чувство раздражения и беспокойства. Хотя копание в истории ее семьи было, скорее всего, не более чем любопытство, выраженное с прямолинейностью человека, не привыкшего считаться с чувствами других, но Макс коснулся кровоточащей раны в сердце Сары. Она вообще была излишне чувствительна сегодня. А все началось с решения Бет вернуться к Джереми, с этим еще предстоит сегодня разобраться и выяснить, сколько зять задолжал букмекерам.
Когда Сара вернулась домой, то с удивлением обнаружила, что дверь ее квартиры открыта. Она была готова увидеть мрачных и таких еще молодых Бет и Джереми, сидящих в ее гостиной. Джереми, как и ее сестра, принадлежал к категории людей, которые всегда выглядят младше своего возраста. И Бет, и Джереми вполне могли сойти за тинэйджеров. На их фоне Сара чувствовала себя старухой.
Но в гостиной никого не оказалось. Сара крикнула: «Привет! Это я!», в ответ — тишина. Никого не было и на кухне, но дверь в ванную комнату была приоткрыта. Сара заглянула туда — тоже никого.
Она позвала снова: «Бет! Это я!» — и взялась за дверную ручку своей спальни, но не смогла зайти в комнату — дверь оказалась заперта. В первый момент Сара ужасно возмутилась — могли бы заняться любовью у себя дома! Но вдруг она услышала из-за двери сдавленный плач.
Это могли быть дети, оставленные в одиночестве, пусть и на несколько минут. Она заговорила с ними через узкую щель:
— Эй, Джош, вы там? Отодвинь задвижку. Ты справишься. Это просто. — В ответ — ни звука, и Сара заговорила громче: — Кто в спальне? — Она громко постучала по двери костяшками пальцев. — Вы слышите меня?