Ты наш. Навсегда

Шервинская Александра Юрьевна

Прихватив сумки, так и не распакованный портфель с ноутом и куртку, я вышел на крыльцо и торопливо направился к машине. Даже если это всё бред и дурацкое стечение обстоятельств, лучше уехать из этой странной деревни в места, более пригодные для жизни. Я не Робинзон, поэтому к автономному существованию не приспособлен совершенно.

Закинув ноут и куртку в салон, а сумку

в багажник, я в последний раз взглянул на дом, пожал плечами, сел за руль и повернул ключ зажигания. Двигатель фыркнул и, кашлянув пару раз, замолк. И это в машине, которой не было и двух лет и которая не подводила меня ни разу! В легенде японского автопрома!

Я откинулся на спинку кресла, чувствуя, как спина покрывается холодным потом, а сердце колотится где-то в горле. Несколько раз глубоко, до боли в подреберье, вздохнув, я постарался успокоиться и, не обращая внимания на постыдную дрожь в руках, аккуратно повернул ключ ещё раз. Двигатель взревел и тут же, издевательски чихнув, замер.

«Гриша посмотрел на стремительно темнеющий небосвод, на придвинувшийся, казалось, к самой машине лес и вдруг с невероятной ясностью понял: он отсюда никогда не выберется»…

Да ну, нет… Этого не может быть, потому что не может быть никогда!

Я взглянул в зеркало заднего вида, и вот тут-то меня пробрало по-настоящему.

Он стоял прямо посреди деревенской улицы, совершенно не скрываясь и даже не пытаясь быть незаметным. Высокий, в своей дурацкой широкополой шляпе, явно знававшей лучшие времена, и распахнутом чёрном пальто, он смотрел прямо на меня, и по его губам змеилась так хорошо знакомая мне презрительная усмешка. Я столько раз описывал её, что даже при всём желании не смог бы не узнать.

Тень. Человек без имени. Тот, кого я сделал воплощением зла, посланцем тёмных сил, символом безнадёжности и смерти. Я придумал его, наделил характером, мыслями, щедро отмерил ему коварства, жестокости и безразличия к проблемам кого бы то ни было. Мне хотелось нарисовать на страницах своих историй некое идеальное зло, квинтэссенцию мрака и тьмы. И мне показалось, что я сумел это сделать: Тень получился именно таким. Читатели боялись его, ненавидели

и восхищались, радуясь, что этот тип – лишь писательская выдумка.

И вот он стоял позади машины, слегка покачиваясь с пяток на носки и спокойно глядя на меня. Плод моей авторской фантазии издевательски ухмылялся, явно наслаждаясь эффектом, который произвело его появление. Выждав пару минут, он коснулся двумя пальцами края шляпы, приветствуя меня, отвесил шутовской поклон и невозмутимо удалился куда-то в сторону леса.

Я какое-то время посидел в машине, а потом ещё раз – из чистого упрямства – попробовал завести двигатель, естественно, безрезультатно. Прикинув, что за пару часов, по идее, можно дойти до поворота с лесной дороги на относительно оживлённую грунтовку, я решил махнуть рукой на вещи и продукты и, прихватив только ноут и документы, уйти из этой деревни. Ничего, что было бы дорого, как память, у меня с собой не было, а одежду и всякие мелочи можно потом купить.

Мысль о том, что покинуть Сирень мне просто-напросто не дадут, банально не пришла мне в голову. Несмотря на творческую профессию, я всегда старался руководствоваться разумом и логикой. Да, появление Тени никак не укладывалось в привычную и объяснимую картину мира, но, как говорится, и на солнце есть пятна. Может, это у меня лёгкое помрачение сознания, как у горожанина, хлебнувшего слишком чистого воздуха.

Ну а если – буквально на минутку, чисто гипотетически! – допустить, что я оказался в собственном рассказе, то нужно просто избежать тех ошибок, которые совершил Гриша, и всё будет нормально. Он испугался грозы и остался переночевать в безлюдной деревне, я же такой глупости не сделаю и покину это не слишком гостеприимное место. Нет ночёвки в деревне – нет проблем! Всё просто…

Пока я думал, по крыше машины ударили первые крупные капли, и вскоре за окнами ничего не стало видно кроме сплошных потоков воды. Пару раз мне, правда, показалось, что за ливневой стеной мелькнули какие-то тени, но они больше не появлялись, и я решил, что это ветер закружил водяные потоки.

Конец ознакомительного фрагмента.