Ты моя проблема
Шрифт:
— Денис?
Голос Рики возвращает в реальность, и я нехотя перевожу на нее взгляд.
— Мы с тобой не друзья, — пожимаю плечами, — зачем мне тебе помогать?
— Услуга за услугу. Ты поможешь мне сейчас. А я помогу тебе, когда это потребуется.
— Так уверена, что потребуется?
— Жизнь длинная, Денис. Хватит уже винить меня во всем, что произошло в вашей семье. Не я виновата, что твои родители развелись, а отношения с отцом обречены. Я просто в него влюбилась не слишком вовремя.
— Не смеши. Не уверен, что ты вообще знаешь,
Марика хмурится. Выпрямляет спину и расправляет плечи.
— Не уверена, что ты тоже об этом знаешь. Так что? Поможешь Ринату?
— Ладно. А ты больше не будешь подсылать ко мне свою дочь. И вернешь долг за попорченную тачку.
— Что? Ты о чем…
— Я про твой косячный экземпляр, что хочет стать актрисой. Вы обе торчите мне немаленькую сумму.
— Я не понимаю…
— Не прикидывайся. Мой агент выставит тебе счет, — смотрю на эппл вотч. — Все, давай. У меня тренировка.
17
Ксю.
— Ты совсем обнаглела?
Мама ураганом врывается ко мне в квартиру. Она даже не разувается, так и проходит на кухню в высоких замшевых сапогах на шпильке.
Суетливо спешу за ней.
— Ты о чем? — нервно кусаю губы и прилипаю спиной к стенке. Стою в ожидании.
— О чем? — она снова повышает голос, хотя, если разобраться, она его и не понижала. — Ты чем вообще думала, когда это вытворяла? Поцарапать машину такого влиятельного человека!
— Постой, я…
— Ты, — мама упирается пальцем мне в грудь, — неблагодарная. Воспитали на свою голову.
Мама ходит кругами и сдавливает ладонями виски.
— Что за фокусы, Ксения? Почему я должна краснеть перед людьми, да еще и платить за твои выходки, м?
— Мам, это вышло… случайно.
Более глупого оправдания придумать невозможно. Мама сверлит меня взглядом. Она зла. И я ее понимаю.
Только вот в глубине души становится очень паршиво. Он ей все рассказал. Соколов выдал меня с потрохами. А я, дура, ему еще сообщения писала.
— Значит, так, еще одна подобная случайность, и ты вернешься к отцу. Поняла меня?
— Да, — киваю.
— Будем надеяться. Так, в субботу за тобой приедет водитель. Чтобы к восьми была готова.
— Может, мне лучше остаться дома?
— Еще чего?! И только попробуй что-нибудь там выкинуть.
Мама испаряется так же быстро, как здесь появилась.
Так странно, но, чтобы привлечь к себе ее внимание, мне было необходимо сделать что-то плохое. На все мои хорошие поступки она никогда и никак не реагировала. У нее всегда находились дела поважнее. А тут…
Еще пару минут смотрю на хлопнувшую входную дверь и скрываюсь в комнате.
* * *
На праздник так называемого отчима меня действительно привозят на дорогой черной машине. Марку я не разглядываю. Просто сажусь в салон, а когда водитель останавливается и открывает мне дверь
Пока иду по дорожке к дому, не раз ловлю себя на мысли о том, что на меня все смотрят. Скорее[a1] всего, это не так. Но я источаю неуверенность. Чтобы прийти на подобное мероприятие, нужно соответствующе выглядеть. Я же выгляжу как мимо пробегавшая. Никаких тебе вечерних туалетов в пол или элегантных шпилек. Все гораздо проще. Черное платье чуть выше колена без какого-либо декора и черные лакированные туфли с заостренными носами из масс-маркета. На локте болтается клатч на короткой цепочке, на плечи накинута шуба из искусственного меха. Последняя специально выбиралась ненатуральной. Зверушек жалко.
На входе вышколенный мужчина во фраке любезно забирает у меня верхнюю одежду и желает приятно провести время. Улыбаюсь и шагаю в гущу событий. Здесь очень много народа. Играет живая музыка. Интерпретации современных хитов.
— Ксю, — сестра обнимает меня за плечи и целует в щеку, — я уже подумала, ты не придешь.
— Вот, я здесь, — развожу руки в стороны, и Олька цепким взглядом осматривает мой наряд. — Что-то не так? — заламываю бровь.
— Нет-нет. Все хорошо.
Музыка стихает, и я замечаю Соколова. Он стоит рядом с каким-то мужчиной, а когда начинает произносить тост, понимаю, что вот тот высокий человек с проглядывающей сединой и есть именинник. Для пятидесяти лет Михаил выглядит очень даже неплохо. Чуть позже Олька шепчет мне, что Миша подкрашивает волосы. Такая вещь, как седина, — его фобия. Забавно.
Окружение аплодирует. Мама, держащая своего мужа под руку, широко улыбается.
Денис же, напротив, кажется отстраненным. У него на лбу написано, что все здесь происходящее ему абсолютно не интересно.
Пока Олька отвлекается на подошедшую к нам даму, торопливо иду к выходу. Правда, появившаяся словно из-под земли официантка с подносом в руках меняет мои планы. Мы обе идем слишком быстро, а замечаем друг друга — поздно.
Собранная на подносе пирамидка из бокалов рушится. Стекло летит на пол, бьется. Я чувствую запах алкоголя. На платье с каждой секундой разрастается огромное мокрое пятно.
Девочка-официантка извиняется, что-то причитает, но я ее не слышу. Смотрю только на маму. Она мечет глазами молнии и уже идет ко мне.
А потом я замечаю Дениса. Он тоже видел весь этот кошмар. Становится так неуютно. Пока я соображаю, как действовать дальше, мама подхватывает меня под руку и ведет наверх.
— Я тебя просила? — шипит сквозь зубы. — Просила без фокусов.
— Я не специально, — вздыхаю и стягиваю с себя платье, стоя рядом с раковиной и большим зеркалом в одной из гостевых комнат.
Мама только закатывает глаза и, раздраженно выплюнув: «Приводи себя в порядок», уходит.
Пока я сушу застиранное пятно феном, лоб покрывается каплями пота. Ванная комната прогревается от потоков горячего воздуха, и в ней становится ужасно жарко.