Ты – моя принцесса
Шрифт:
Крылья и «волшебная палочка» уже лежали в машине. Роуз оставалось только взять магнитофон.
Выйдя из дома, она села в машину, еще раз все проверила и выехала со стоянки. В этот вечер не слишком длинный путь до дома Уилсонов показался ей бесконечным. Но вот наконец Роуз выехала на тихую улицу, где стоял нужный ей особняк. Вдоль тротуара сплошной вереницей стояли припаркованные машины. Только на подъездной дороге Роуз удалось найти свободный пятачок. Правда, она заблокировала выезд другим автомобилям, но сейчас это волновало
Закрепить крылья в прорезях на спинке платья без посторонней помощи оказалось нелегко, однако в конце концов Роуз справилась. Прихватив все необходимое, Роуз пошла к двери. Голоса и музыка доносились откуда-то из глубины дома, что было только на руку Роуз. Мысленно повторяя заранее заготовленную фразу, что она актриса, приглашенная поздравить миссис Холинбрук с пятидесятилетием, и надеясь, что тот, кто откроет дверь, удовлетворится таким объяснением, Роуз нажала на кнопку звонка.
С полминуты Роуз ждала, затаив дыхание и моля Бога, чтобы дверь открыл кто угодно, только не Джефф.
Дверь открылась, на пороге стояла Синди Уилсон.
– Роуз?
– Я пришла спеть для твоей матери, – затараторила Роуз, – ты меня просила… Сначала я думала, что не смогу выбраться, но все-таки удалось… Ты говорила, что миссис Холинбрук будет приятно…
– Конечно, какой приятный сюрприз! – с неподдельной радостью воскликнула Синди. – Я очень рада, что ты смогла приехать! И прямо с другого праздника… – Синди окинула взглядом ее костюм. – Роуз, ты чудесно выглядишь.
– Значит, это ничего, что я без предупреждения…
– Это здорово!
– Синди, ты можешь мне помочь?
– Конечно.
Роуз протянула ей магнитофон.
– Включи музыку, когда я подам знак. Глаза Синди блеснули, она заговорщически прошептала:
– Гости бродят по всему дому, подожди минутку, я соберу всех в гостиной, в эту комнату со второго этажа ведет лестница, по которой ты можешь очень эффектно спуститься. Сделаем им такой же сюрприз, как в прошлый раз детям.
Роуз вздохнула с облегчением, именно на такое развитие событий она и надеялась.
– Это будет замечательно. Впуская гостью в вестибюль, Синди вдруг озабоченно нахмурилась.
– Роуз, я, конечно, заплачу тебе за выступление, я не хотела…
– Перестань, пожалуйста. Синди, если ты оставишь дверь приоткрытой, я услышу, когда ты включишь музыку, и в нужный момент войду…
– Ладно, о деньгах поговорим позже. Ты сможешь остаться после выступления?
– Да, – скрывая радость, ответила Роуз. Синди просияла.
– Отлично, я очень рада! Итак, чтобы собрать всех в гостиной, у меня уйдет минут пять. Ты пока поднимайся вон по той лестнице и жди в нише возле двери. Когда я включу музыку, ты войдешь и окажешься на верхней площадке внутренней лестницы. Эффектный получится выход.
– Отлично, спасибо тебе, Синди. На кассете две мелодии, «С днем рождения!» – вторая, думаю, ты
– Это тебе спасибо, мама будет тронута. – Синди снова улыбнулась. – Ну я пошла.
Стоя в своем укрытии и слушая деловитые распоряжения Синди, Роуз твердила себе, что до сих пор ей везло и можно надеяться, что дальше дела пойдут не хуже. Голоса в гостиной стали стихать. Заиграла музыка. Вздохнув, Роуз открыла дверь. Отступать некуда. Вступление закончилось, и Роуз запела.
Никогда еще ее голос не звучал так чисто, так сильно и мелодично, но Роуз этого не осознавала. Спускаясь по лестнице с поистине королевским достоинством, она пела потому, что должна была петь. Она не слышала ни удивленных шепотков, ни приглушенных возгласов восхищения.
Синди разместила гостей так, чтобы все оказались лицом к лестнице, по которой спускалась Роуз. Мебель была сдвинута к стене, вероятно, чтобы оставить больше места для танцев, и в центре комнаты было пусто.
Спустившись по лестнице, Роуз двинулась вдоль стоявших полукругом гостей. Она заметила родителей Джеффа – виновница торжества и ее муж сидели в креслах почти напротив лестницы, рядом с ними стояли Джефф, Мэтью, Синди и, по-видимому, ее муж. Все, кроме Джеффа, улыбались.
Сердце Роуз на секунду сбилось с ритма, но она, как могла, старалась не замечать мрачного выражения лица Джеффа, она не могла допустить, чтобы страх испортил ее выступление. Песня должна звучать радостно. Заметив в толпе гостей Клэр, Роуз с облегчением отметила, что подруга одобрительно кивнула.
Поймет ли Джефф, что она пришла на сегодняшний праздник ради него, как бы хорошо она ни относилась к его матери? Перейдя к последнему куплету, Роуз остановилась перед новорожденной и ее родными и раскинула руки, словно открывая свое сердце.
Песня закончилась, последние аккорды сопровождения потонули в громе аплодисментов. Эвелин Холинбрук была так тронута, что даже прослезилась. Счастливо улыбаясь, она вытирала слезы кружевным платочком. Улыбнувшись ей, Роуз рискнула бросить быстрый взгляд на Джеффа. Он по-прежнему не улыбался, но выражение его лица неуловимо изменилось: чуть склонив голову набок, он наблюдал за Роуз из-под прищуренных век.
В сердце Роуз затеплилась надежда: по крайней мере, его ледяная маска стала таять.
Синди замахала руками, призывая всех к тишине и предупреждая, что выступление не закончено. Раздалось вступление ко второй песне, и голоса быстро стихли. Для миссис Холинбрук Роуз выбрала не такую версию песни «С днем рождения!», как для Джеффа, а более традиционную, с несколько сентиментальными интонациями, и пела она без того сексуального придыхания, с которым пела для Джеффа. Заканчивая песню, Роуз подошла к Эвелин Холинбрук и взмахнула «волшебной палочкой», осыпая именинницу блестками. Когда музыка стихла, она поцеловала женщину в щеку и тихо сказала: