Ты моё всё

Дмитрий.

Странно, что очередной клиент моего сервиса решил встретиться лично со мною и тем более такой поздний час. Ну, что поделаешь деньги не лишние, вдруг у него большой заказ.

За последние десять лет я поднял сервис на высокий уровень и открыл второй. Теперь сам руками не работаю, я гендиректор, но от этого не легче работы много, настолько, что личной жизни никакой.

Десять лет назад я как мальчишка втюрился по самое не могу в девушку моего бывшего

друга Олега. С тех пор потерял и друга, но и девушку не получил.

Год пытался забыть её, давалось очень тяжело. С тех пор запретил себе подобные чувства и жил работой. Девушки были на один раз, больше не хотел обжигаться.

Но в принципе я очень доволен результатом. Подъезжаю к сервису. Странно пара машин, похоже серьезный клиент.

Выхожу из машины и иду открывать двери сервиса, ведь уже никто не работает поздно.

Не успеваю перешагнуть порог как меня вталкивают во внутрь пара бугаев. Третий заходит следом.

Да дела…

— Чего надо? — бросаю им.

— Привет от Григория — отвечает один.

Григория? В душе страх поселяется и пропускаю удар.

Не успеваю опомниться как получаю серию ударов в живот и по спине.

Ноги подкашиваются, но упасть не дают держат за руки остальные.

В какой-то момент перед глазами темнеет.

— Эй не спим! — ощущаю удар по щеке и пытаюсь приоткрыть глаза.

— Давай уже заканчиваем! — слышу чей-то голос и меня бросают на пол.

От удара живот простреливает болью.

— Нет ещё пару раз — слышу словно из далека, а затем мне прилетает чем-то по ногам, тяжёлым. От боли кричу. Но больше шевелить ногами не могу. От паники начинаю задыхаться.

Меня переворачивают на спину.

— Всё кончай с ним — говорит один.

На меня направляют пистолет.

Вот теперь всё очень хреново…

Один, второй, словно очень громкие удары моего сердца, но это не оно. Боль прошивает мгновенно сразу после выстрелов грудь и живот. Дышать становиться тяжело.

Слышу какой-то шум и силюсь открыть глаза. Получается не сразу. А когда открываю то от ужаса просто задыхаюсь. Всё вокруг полыхает и скоро дойдёт до меня, а я пошевелиться не могу.

Неужели это конец…

Как же будет переживать мать.

Через пару вздохов похоже наступает мой конец, перед глазами только непроглядная тьма. Наверное, там мне и место.

Дмитрий.

Тело такое тяжёлое, шевелиться совершенно невозможно. Пытаюсь разомкнуть веки. От яркого света глаза слезятся. Вокруг всё такое светлое, почти белое. Я в раю?

— Дим — слышу маму и поворачиваю голову на её голос.

Она такая уставшая, словно не спала несколько ночей.

— Мам — пытаюсь сказать, но голос совсем не слушается, скрипит.

Хочу взять её за руку, но при движении грудь

простреливает, что искры из глаз.

— Ты, лежи, лежи — сама сжимает мои пальцы.

Неожиданно начинает плакать.

— Мам — сжимаю её пальцы — не плач.

Чего это она? Неожиданно перед глазами возникают картинки: пожар, амбалы Григория и боль сильная…

Они же могут вернуться.

— Мам — надо её предупредить.

— Тише, Дим, успокойся — она касается моего плеча и тихонько поглаживает- всё позади, дыши, малыш.

— Нет, они могут вернуться — начинаю.

Она мотает головой.

— Всё позади, Дим ты четыре дня в себя не приходил. Столько всего случилось, и следователь сказал, что их уже поймали.

Но Григория то нет.

— И заказчика тоже.

— Что? — не могу поверить.

— Его поймали он ещё кого-то хотел убить.

— Олега? — вырывается быстрее, чем сообразил.

Сильная тревога в груди поднимается.

— Нет у него всё хорошо я разговаривала с ним.

— Понятно.

Повезло ему.

Но если не Олег тогда Серёга с Дэном остаются. На дочь у этого отмороженного надеюсь рука не поднялась.

— Надеюсь не убил никого — хочу узнать.

— Он стрелял в кого-то и человек в больнице.

— А кто не помнишь Денис или Сергей?

— А ты их знаешь?

— Обоих.

— Кажется Денис.

Опять ему не повезло. Олег, наверное, обрадовался если бы его прибили. Он так злился на него из-за Алёны.

В палату заходит врач.

— О пришёл в себя, хорошо. Мне нужно его осмотреть — смотрит на мать.

— Хорошо, солнышко я по позже приеду, сейчас у меня встреча важная.

Бизнес как всегда отнимает всё свободное время.

— Хорошо — отвечаю.

Она целует меня в лоб, как в детстве, когда я болел.

Немного щемит в груди. Мать скрывается за дверью.

— Ну что жить буду? — спрашиваю у врача.

Он так серьезно смотрит на меня, что в душе поселяются сомнения. Что нет? Очень страшит то, что шевелиться почти не получается.

Дмитрий.

После осмотра врача и его вердикта стало так хреново. Никогда не плакал, а тут как будто вся боль в миг накатила, да ещё и с такой силой, что просто выть хочется. Хорошо, что в палате кроме меня никого нет и меня никто не видит таким.

Я не чувствую ног и скорее всего уже не пойду. Господи, ну почему? За что мне всё это?

Первая пуля застряла в рёбрах и чудом не повредила лёгкое, а вторая дошла до позвоночника и пережала спинной мозг на сколько я понял. Вероятность восстановления есть, но очень маленькая. За мною будут наблюдать, как за под опытной крысой. О чём-то можно будет судить через, месяцев восемь, а то и через год. Как же плохо-то.