Ты мне не пара?
Шрифт:
В самом дальнем конце вестибюля сидел шеф полиции Сент-Юлиана. На нем были безупречно белые брюки, называемые здесь бермудами, и белая рубашка с короткими рукавами. Под мышкой он держал пробковый шлем. Полицейский встал и первым сделал шаг навстречу.
— Комиссар Лепле к вашим услугам, месье. Мне очень жаль приветствовать вас на нашем острове при столь печальных обстоятельствах.
Бернард кивнул и сразу же приступил к делу.
— Вы уже нашли тело моей невесты, мистер Лепле?
Если шеф полиции и почувствовал себя неловко от такого грубого начала, то не показал виду. Ни один мускул не дрогнул на его
— К глубокому прискорбию, не смогли обнаружить. Буруны у рифов, опять же акулы… — пожал плечами комиссар. — Увы, месье, у нас нет надежды найти ее.
— Ее родители вряд ли будут удовлетворены вашим ответом.
— Понимаю. Прошу вас… — Смуглой рукой он указал на три плетеных стула, стоявших под потолочным вентилятором. — Тут нам будет удобней беседовать. Прохладно и никто не помешает. Не возражаете?
— Ну так как же? — спросил Бернард, когда все уселись. — Неужели никто не может ответить мне на вопрос, каким образом моя невеста оказалась совсем одна на паруснике, принадлежащем гостинице? Мне кажется, администрация должна взять на себя ответственность за ее смерть.
Комиссар Лепле пристально посмотрел в ту сторону, где сидела Элина. Она отвела глаза и уставилась на какое-то тропическое растение и блюдо с фруктами, стоявшее на краю стола. Ей не хотелось сообщать то, что было ей известно.
Практически с первого шага по острову ее и Сильвию сопровождали многочисленные предупреждения о том, что можно, а чего нельзя здесь делать, чтобы не нарушить местные обычаи.
— У нас не принято, чтобы одинокие леди вели себя свободно с сотрудниками администрации, а мадемуазель Сильвия, вопреки запрету, появлялась на публике в таком, знаете, бикини… Это серьезно нарушало наши правила… Мадемуазель весьма легкомысленно отваживалась отправляться ночью в старый район города одна…
Комиссар был прав. Сильвия сознательно игнорировала все предупреждения и, словно кому-то назло, делала все наоборот. На виду у изумленных хозяев она безбожно флиртовала с местными мужчинами, которые попадались па ее пути, переходя при этом все границы приличия. Незадолго до трагедии она вовсе не ночевала в номере и вернулась только под утро. Ее поведение было вызывающим и совсем не подходило для женщины, которая в недалеком будущем собиралась стать замужней дамой.
Выяснять у Сильвии, почему она так поступает накануне свадьбы, не было смысла. Стоило Элине заикнуться на эту тему, как Сильвия холодно пояснила: «Бернард для меня удачная добыча. Отец говорит, что он один из немногих, кто может быть снисходительным ко мне и потакать всем моим капризам. Он спокойно реагирует на любые мои выходки, а я не собираюсь менять привычки из-за того, что выхожу замуж».
Сделав такое признание, она улыбнулась, пожала плечиком, словно понимая, что ее слова похожи на откровения испорченного ребенка. Но несмотря на цинизм, Сильвия оставалась очаровательным существом, а ее рассуждения свидетельствовали о том, что перед вами молодая женщина с богатым опытом. В общем, она бывала такой, когда ей это было выгодно.
Бернард нетерпеливо барабанил пальцами по стеклянной поверхности журнального столика. Этот нервный стук вернул Элину к действительности.
— Пусть так, комиссар, но согласитесь, что моя невеста
— Должен сказать, что мадемуазель Геснер была не одна. Как заявил портье гостиницы, который разговаривал с ней утром в среду и предоставил парусник в аренду, она отправилась в плавание в сопровождении инструктора — молодого человека, отлично знающего, как управлять судном.
— Тогда почему, черт возьми, его здесь нет? Он, а не вы, должен отвечать на мои вопросы.
— К сожалению, месье Дэниел, инструктор тоже исчез.
— О каком его знании вы тогда говорите? — прорычал Бернард.
Комиссар, молчаливо извиняясь, пожал плечами.
— Неприятность заключалась в том, что они заплыли в самое опасное место — за черту рифов с подветренной стороны острова. Должен заметить, что парусник — суденышко хрупкое и не приспособлено к плаванию в сильном течении. Он предназначен для морских прогулок при легком бризе. И еще. С берега маленький парусник почти не виден, поэтому никто не знает, когда он разбился. Боюсь, что ни ваша невеста, ни сопровождавший ее молодой человек не обратили внимания на знаки, предупреждающие об опасности.
Казалось, Бернарда удовлетворили объяснения полицейского. Он молча поджал губы и отвернулся. Элина вздохнула свободней. Ей не понадобилось доказывать, что она не находится в сговоре с шефом полиции, который как можно мягче постарался объяснить неутешному жениху, что Сильвия сама предопределила свою судьбу и, вероятно, несла ответственность за смерть еще одного человека.
Бернард вдруг круто повернулся и посмотрел на Элину.
— А где были вы, когда все это происходило?
— В центре города, фотографировала фонтаны около резиденции губернатора. — Не обращая внимания на смысл его провокационного вопроса, она из чувства сострадания прикоснулась ладонью к его руке. — Мистер Дэниел, Бернард, я понимаю, как трудно отказаться от мысли, что виновных в смерти Сильвии нет. Вскоре вы убедитесь, что произошел несчастный случай, и ваши подозрения рассеются.
Он почти брезгливо отдернул руку, отвергая ее жест сочувствия.
— Любые рассуждения о несчастном случае усиливают мои сомнения. О чем думал этот специалист по парусам, когда выбрал опасное место за рифами?
— По-моему, это Сильвия настояла, — сказала Элина, стараясь говорить как можно мягче. — Когда ей чего-нибудь хотелось, она была очень настойчива…
Пожав плечами, он перевел взгляд на комиссара.
— Вы прекратили поиски? — спросил он.
— Да, месье. Есть, правда, еще одно место. Но оно находится на подветренной стороне побережья и чрезвычайно опасно.
— До того, как я собственными глазами не увижу его, я не сниму своих подозрений. В полдень отправлюсь туда.
Комиссар после некоторого колебания кивнул.
— Я организую поездку…
— В этом нет необходимости, — прервал его Бернард властным движением руки и вновь взглянул на Элину: — Вы хорошо знаете остров?
— Да, я…
— Тогда отправитесь со мной.
Это звучало как команда, без всяких «пожалуйста», «будьте любезны». Приказной тон не допускал никаких возражений. Этот тон заставил Элину покраснеть. Ей стало неприятно находиться в обществе этого наглеца.