Ты меня знаешь
Шрифт:
– Ну да, – согласился полковник. – Как раз в это время подъехала группа немедленного реагирования. Милиционер со сломанной рукой описал им ситуацию, и тогда они попытались захватить террориста...
– Кончилось тем, что одного милиционера террорист ранил в ногу, а второго – в предплечье. Тот, у кого простреленная нога, не смог выбежать на улицу, – сказал банкир. – Так он и лежит, в конце коридора. Вроде бы без сознания.
– Так что надо в первую очередь вытащить раненого, – напутствовал меня полковник. – А уже потом... – И он хитро прищурился, сделав пальцы
– А потом надо убрать оттуда женщин, – возразил банкир. – Они сидят под прицелом уже три часа.
– Если застрелить террориста, – не согласился полковник, – то это решит все проблемы! И заложников освободим, и деньги не надо собирать... Так что, Константин, – он со значением посмотрел на меня, – постарайтесь забыть, что это ваш друг. Помните о том, что это опасный преступник, поднявший руку на самое дорогое, что у нас есть, – общественный порядок.
– Дорого же нынче ценится общественный порядок, – ответил я. – Я схожу туда. Только без всяких пистолетов. Олег, конечно, не самый приятный тип. Он коллекционировал порнофильмы с Терезой Орловски, а это уже само по себе кое о чем говорит. Но вот кем он никогда не был – так это дебилом. И если уж он решил заняться таким опасным бизнесом, то вряд ли подпустит к себе вооруженного человека.
– Так вы спрячете пистолет, – никак не мог отказаться от соблазнительной идеи полковник. Ему очень хотелось быстренько свернуть всю эту историю и поехать с победоносным отчетом к начальству.
– Мне все-таки кажется, что подход должен быть более осторожным, – заметил банкир. – Речь идет о жизни невинных людей.
– Надо было пораньше закрывать свою контору, – недовольно пробурчал полковник. – Закрывались бы в пять часов, так никто бы к вам не забрался...
– Это же наша политика, – нахмурился банкир. – Вести операции, чтобы клиенты могли зайти и после работы... Это все для удобства людей! К тому же у нас была охрана. Предоставленная вашим ведомством! И толку от нее?!
– Ну, вы тут хорошенько поругайтесь, – предложил я. – А мне дайте обещанную рацию, и я пойду навестить Олега. Он уже заждался меня. Заложники – народ нервный, а Олег уже три с лишним часа торчит в их обществе. Так у него совсем испортится характер.
И я не слишком вежливо толкнул полковника в бок, напомнив, что меня пора выпустить из машины.
4
– Вот ваша рация, – инструктировал меня полковник. – Она работает на милицейской частоте. Мы будем вас слышать, но и у террориста есть такая же рация.
– То есть мы можем вести трехсторонние переговоры?
– Что-то вроде этого. Итак, первым делом вытащите раненого милиционера. Во-вторых, постарайтесь освободить заложников или уговорить террориста поменять женщин на моих ребят, – и полковник кивнул в сторону стоявших неподалеку рослых парней в камуфляже. Я подумал, что Олегу вряд ли понравится идея такого обмена.
– Но чего мне хотелось бы больше всего, – доверительно прошептал полковник, – так это чтобы вы свернули шею этой сволочи!
– Я понимаю ваши чувства, – сказал я и вышел за линию милицейского
Я поднес рацию к губам:
– Олег, это Костя. Как ты и просил, я здесь. Сейчас я войду в здание. У меня нет оружия. Так что не волнуйся...
– Здорово, – услышал я сквозь треск помех голос Олега. – Я не волнуюсь. Пусть лучше менты волнуются. Много их там собралось?
– Достаточно. Я поднимаюсь на крыльцо...
– Поднимайся. Дверь открыта. Как видишь, я никого не боюсь и ни от кого не прячусь...
– Приятно слышать, – сказал я и потянул на себя тяжелую дверь. С легким скрипом она повернулась на петлях, открывая небольшой, в метр длиной, тамбур. Я вошел, закрыл за собой одну дверь и толкнул вторую, не менее тяжелую. Когда обе двери закрылись и я оказался в полной темноте, в ловушке, меж двух листов стали, мне стало страшно. А потом я вышел в коридор, и мне стало понятно, что нужно делать. Мне уже было не до страха. – Олег, я в коридоре, – произнес я в рацию. – Тут лежит раненый милиционер. Он без сознания. Пожалуй, я вытащу его наружу...
– Сделай одолжение, – голос Олега был на удивление вежлив и спокоен. – Мне самому не с руки было убирать его, сам понимаешь. Пусть господа из милицейского начальства оценят мою гуманность – я разрешаю вывести раненого, чтобы ему оказали медицинскую помощь.
– Они оценят, – пропыхтел я уже не в рацию, а сам себе. Рацию я убрал в карман, потом подошел к распростертому на линолеуме телу, снял с милиционера бронежилет, чтобы ноша была полегче, а затем подхватил под мышки и потащил к выходу. Моего первого рывка хватило метров на десять, но тут, по счастью, коридор и закончился. Я открыл дверь, втащил милиционера в тамбур, потом ударил спиной в наружную дверь и выволок недвижное тело на крыльцо.
Только тут я понял, что мне следовало предупредить о своем появлении. Выстрелы ударили по ушам, на голову посыпалась отбитая штукатурка, и я торопливо рухнул наземь рядом со своей ношей. Не надеясь перекричать вошедших в раж стрелков, я вытянул рацию из кармана и проорал в нее:
– Вы там что, сдурели?! Куда вы стреляете?! У меня ваш раненый!
В ответ раздался исступленный фальцет полковника. Когда матерятся фальцетом – это очень забавно. По крыльцу перестали стрелять, я улыбнулся. Но, вероятно, улыбка моя была слегка дрожащей.
– Извини, Костя, – произнес голос полковника. – Спускайся, никто больше не будет стрелять...
– Хотелось бы, – проворчал я. Чтобы спуститься с крыльца на землю, мне пришлось взвалить раненого на спину. Без бронежилета и автомата он все равно был тяжелым. Я испытал настоящее облегчение, когда добрался до линии оцепления и сдал милиционера людям в камуфляже.
– Ну что там? – подскочил полковник. – Что ты видел?
– Немного, – ответил я. – Коридор пуст. Дверь в обменный пункт закрыта. Я разговаривал с Олегом по рации. Самого его еще не видел.