Ты меня бесишь
Шрифт:
— Помогу, только перестань называть его моим сыном.
Он нарезает картофель крупными кубиками, посыпает специями и достаёт противень.
— Если бы это было правдой, я бы не спустил этого. Жить рядом с родным сыном и понятия не иметь… Ты… — он затягивается и зевает, — странно меня воспринимаешь.
— Мы были далеко… — роняет она ещё более мрачно, и передумывает убеждать его в родстве с сыном. — Спасибо, — соскальзывает со стола и направляется к выходу, пожалуй, чересчур поспешно. — Пока! Дальше сами разберётесь.
— Подожди, —
— А? — оборачивается она, едва коснувшись ручки входной двери. — Я тороплюсь…
— Ерунда, посиди со мной. И подойди, — он достаёт что-то из верхнего ящика.
Лейл нерешительно, но стараясь скрыть опасения, подходит ближе. И нервно оборачивается на звук открывшейся двери.
Кейт, снимая с себя лёгкий серебристый плащик, будто и не обращает на неё внимания. Зато Лейл успевает хорошо рассмотреть её: стройная, как на её вкус, ничего выдающегося. Кейт, как решает Лейл, обладает модельной (вполне себе заурядной) внешностью. Красит длинные, прямые волосы в пастельно розовый цвет и имеет светлые (сучьи) глаза.
— О, дорогая, — улыбается Элизар, бросив беглый взгляд на пол, — я тут только собирался ей показать твоё ожерелье, хотел спросить, что она думает.
Он кладёт бархатный футляр с тем, что собирался подарить за ужином, на стол.
— Что-то с водой, не ходи в душ, пока я не посмотрю. Хочешь чего-нибудь выпить?
— Нет… Ожерелье? — всё ещё будто не замечая гостью, переспрашивает Кейт. — А зачем тебе было спрашивать её мнение, если подарок мне от тебя? — шутливо сужает она глаза, и целует Элизара в щёку. — Не надо вмешивать в это посторонних. К слову, кто она?
— Я… — собирается ответить Лейл, но Кейт останавливает её небрежным жестом руки.
— Просто у меня есть ещё одно, и я хотел спросить, какое лучше, — с улыбкой отвечает Элизар и достаёт второй футляр, — как женщину. Но я не собирался прислушиваться.
Он садится и чуть тянет Кейт на себя, чтобы она оказалась на его коленях.
— Моя бывшая, — хмурится и переводит взгляд на гостью, — как..? Она пришла просить помощи с сыном. Что-то вроде этого. Рыба или мясо?
Кейт вздыхает, но раздражение насчёт гостьи оставляет на потом. Улыбается, с заинтересованностью взглянув на футляры, и едва слышно шепчет Элу на ухо:
— Куда же ты, в таком случае, собирался второй деть? — и переводит взгляд на… — Кто ты?
— Лейл.
— Угу…
— Я приехала, чтобы… Впрочем, Эл сам потом лучше объяснит. На обед не останусь, я уже ухожу, — вымучено улыбается она.
Кейт смиряет её взглядом, который холодеет с каждой секундой, и угол губ её презрительно дёргается.
Она доверяет мужу. Но не тем дамочкам, которые при любом случае готовы вешаться к нему на шею. Эл, конечно, этого не позволяет, и это всё компенсирует для Кейт, но всё же…
— Рыбу, — вспомнив про обед и вопрос Элизара, отвечает она, и добавляет: — Лейл, можешь…
Но
— Боюсь, меня стошнит.
— Только не здесь! — откровенно любуется Кейт полом. — Мы только закончили ремонт, — и кивает. — Да, ей не стоит задерживаться.
Элизар крепче прижимает Кейт к себе и улыбается, не вслушиваясь в разговор.
— Складываю туда же, куда и остальное… — рассеянно отвечает он и целует жену в висок. — Она сказала, что это мой ребёнок. Чудно.
Он поднимает её на руки и садит на стол. Выкидывает окурок в мусорку, достаёт из холодильника размороженную рыбу и тянется за разделочной доской.
Кейт капризно морщит носик, чего обычно себе не позволяет, но улыбается:
— Хочешь, чтобы я рыбой пропахла? — но со стола не спускается.
Всё остальное она будто оставляет без внимания.
Лейл спешит покинуть дом. Без прощаний и лишних разговоров. Чувствуя себя уязвлённой до оскорбления. Понять бы ещё, почему…
— Вышел вон, — бросает она, садясь за руль, и трогается с места как только сын захлопывает за собой дверцу.
Мак остаётся стоять, покачиваясь, у дома, докуривая сигарету. Взлохмаченный, в мешковатых джинсах и выпачканной в грязи ветровке, мрачно взирающий на окна пустым воспалённым взглядом. Пепельно-серой радужки глаз почти не видно из-за широких чёрных зрачков. Тени под глазами выделяются на фоне болезненной бледности. Худоба не красит его, но и не делает нескладным. Скулы разве что выделяются сильнее обычного, да запястья — отчего-то в синяках — выглядят костлявыми.
Он мёрзнет пару минут, дрожа и оттягивая рукава пониже, пытаясь согреть ладони и, наконец, идёт к дому, где медлит у двери.
— Я правда так и не понял, с чем помогать и кому, — делится Эл и, оставив в покое рыбу, бросается на Кейт, увлекая её в долгий поцелуй, нетерпеливо касаясь талии чистой рукой.
— Мм, — стонет она, цепляясь за его плечи. — У тебя разве могли быть дети? Помнишь, — прерывает поцелуй, — друг твой не верил, что Хед у меня от тебя? Наш сын был исключением, разве нет? — и снова впивается в его губы, конечно, не ожидая, что он остановится лишь на этом…
Но стук в дверь раздражает её и отвлекает.
Элизар отвечает ей с жаром, спускается к шее, стараясь не оставлять синяки. И ниже, забираясь рукой под одежду, пряча тёплую усмешку в нежных изгибах и родном запахе.
— Всё так, ты права.
Но мысль о том, что от него много лет прятали ребёнка ничего хорошего в нём не вызывает.
Эл подхватывает Кейт на руки, целуя по пути, и открывает дверь.
Но Мак смотрит перед собой так, словно всё ещё видит её закрытой. Затем взгляд фокусируется на Элизаре с женой.
Мать успела кое что рассказать про них. Правда Маку по большей мере плевать. Как и на то, правда ли это его отец. Главное, чтобы не выгнал сразу.