Ты, Марианна
Шрифт:
Человек направился в угол, открыл зарешеченное окошко и поклонился.
— Подойди, — сказал Наполеон Марианне, — и посмотри!
С чувством гадливости она подошла к двери, страшась и одновременно желая того, что она увидит, но особенно опасаясь найти там незнакомое лицо, лицо какого-нибудь несчастного, которого удалось каким-то образом подсунуть вместо подлинного виновного.
Стоящая на табурете лампа освещала внутренность круглой камеры. В высоком конусообразном камине весело потрескивали дрова, а на топчане растянулся человек, закованный
Он спал. Но сном неспокойным, лихорадочным, напомнившим ей маленького испанского аббата в тюрьме Лафорс, сном человека, испытывающего страх, который терзает его даже в сновидениях…
Перед глазами Марианны промелькнула тонкая белая рука и осторожно закрыла смотровое окошко.
— Итак? — спросил Наполеон. — На этот раз это действительно он?
Неспособная вымолвить хоть слово, она сделала утвердительный знак, но ей пришлось опереться о стену, настолько сильным было ее волнение, вызванное и мрачной радостью, и своего рода ужасом, а также изумлением при виде попавшего наконец в ловушку демона, который едва не разрушил навсегда ее жизнь… Когда она немного оправилась, то, подняв глаза, увидела перед собой императора, с беспокойством смотревшего на нее, а дальше — замершего Видока.
— Следовательно, — сказала она, помолчав, — это для него то, что… я… видела внизу?
— Да. И я повторяю тебе, что ненавижу это орудие, под ножом которого я видел погибшими столько невинных, и оно приводит меня в ужас, но этот человек не заслужил права пасть под пулями, как солдат. Ведь не из-за тебя и даже не из-за Никола Малерусса я приношу в жертву его голову, а в память моих ребят, искромсанных этим мясником.
— И это произойдет… когда?
— Сейчас! Вот, кстати, и священник…
Из тени лестницы появился пожилой человек в черной сутане, с требником в руке. Марианна покачала головой.
— Он не захочет. Ведь он не католик.
— Я знаю, но найти пастора оказалось невозможным. Какая, впрочем, разница, из чьих уст в момент смерти будут обращены к Богу слова надежды на его милосердие, главное, чтобы они были произнесены.
Слегка поклонившись, священник направился к закрытой двери вслед за угодливо поспешившим смотрителем. Марианна нервно схватила Наполеона за руку.
— Сир!.. Уйдем отсюда! Я…
— Ты не хочешь видеть это? Я не удивлен. Более того, в мои намерения не входило заставить тебя присутствовать при подобном зрелище. Я только хотел, чтобы ты убедилась, что мое правосудие на этот раз не ошиблось и ничто не сможет воспрепятствовать ему.
Спустимся вниз, если только ты не желаешь попрощаться с ним.
Она сделала знак, что нет, и почти побежала к лестнице. Нет, она не хотела вновь увидеть Франсиса, она не хотела показать, что одержала верх над ним, в момент, когда он готовился к смерти, чтобы хотя бы последние мысли этого человека, которого она когда-то любила
Оставив императора сзади, она спустилась по лестнице, пробежала по мосту, стараясь не смотреть на ужасную машину, и оказалась в белой пустыне огромного двора. Ударивший в лицо порыв ветра принес ей облегчение. Она подставила ему пылающее лицо. Снова пошел снег Несколько хлопьев попало ей на губы. Она с наслаждением вдохнула их свежесть, затем, повернувшись, подождала, пока подойдет менее проворный Наполеон. Он снова взял ее под руку, и они неторопливо направились К павильону королевы.
— А остальные? — внезапно спросила Марианна. — Их тоже поймали?
— Старуха Фаншон и ее банда? Не беспокойся, они все под замком, и за ними достаточно грехов, кроме этого дела, чтобы казнить их или отправить на вечную каторгу. Их будут судить в законном порядке, и им воздадут должное. Для подобного же субъекта это было невозможно. Он чересчур много знал, и Англии, возможно, удалось бы организовать ему побег. Сохранение тайны вынудило действовать так.
Они вернулись в пустынный зал, где Рустан поддерживал огонь.
Наполеон вздохнул и снял усыпанную снегом треуголку.
— Теперь поговорим о тебе. Когда дороги станут немного лучше, ты отправишься в Италию. Я обязан удовлетворить требования твоего супруга, ибо они законны. Император не имеет права отказать князю Сант'Анна в желании увидеть свою жену.
— Я не жена ему! — яростно запротестовала Марианна. — И вы это прекрасно знаете, сир! Вы знаете, почему я вступила в брак с ним! Ребенка больше нет, и ничто не связывает меня с… этим призраком!
— Ты остаешься его женой, даже если это пустое слово. И я не понимаю, Марианна, почему ты не хочешь выполнить свой долг!
Ты, которую я всегда считал такой мужественной! Ты согласилась помочь тому несчастному, ибо он не может жить в нормальных условиях… и теперь, когда ты не в состоянии выполнить свою часть договора, у тебя даже не хватает мужества на откровенный разговор с ним? Ты меня удивляешь…
— Скажите лучше, что я вас разочаровала! Но я не могу ничего с собой поделать, сир, я боюсь! Да, я боюсь этого дома и того, что в нем, этого невидимого человека и призраков, которые бродят вокруг него. Все женщины этой семьи… умерли насильственной смертью! А я хочу жить, жить ради Язона!
— Было время, когда ты хотела жить ради меня! — с оттенком грусти заметил Наполеон. — Как все изменчиво! Как изменчивы женщины… Откровенно говоря, мне кажется, что я любил тебя больше, ибо во мне еще не все умерло, и если бы ты захотела…
Она сделала протестующий жест:
— Нет-нет, сир! Только не это! Через секунду вы предложите мне… удобный для всех выход, который подсказала мне однажды Фортюнэ Гамелен. Он, безусловно, удовлетворил бы князя Сант'Анна, но я, я хочу сохранить себя для того, кого люблю, и не рисковать!