Ты и я

Уэдсли Оливия

Он поклонился и вышел.

Рагос снова оживленно заговорил:

— Остается позаботиться о докторах и обезвредить полицию.

Перетц пришел в сильнейшее возбуждение, черные глаза его горели.

— Я не боюсь никаких неприятных последствий, — говорил Рагос. — Гревилль человек чести. Нельзя не восхищаться им. Как ты находишь?

— О да! Он прекрасный наездник и прекрасный игрок, — с энтузиазмом согласился Перетц.

Он уехал в автомобиле Рагоса, предварительно опрокинув стакан виски.

Через час он должен был вернуться обратно.

Верона лежала у себя в спальной, скорчившись на кровати. Из соседней комнаты доносились шаги Карди, спокойный голос Варвика. Потом Варвик ушел, и она слышала, что в ванной открыли кран.

Может быть, Жуан ранит Карди или Карди его — в наши дни никогда дуэли не кончаются трагически.

Как бы там ни было — теперь Карди знает — этого уже не изменить, а раз он знает — он должен дать ей свободу. Она ничего плохого не сделала, совесть ее чиста, Карди должен понять.

Какие мужчины — дети! И как они склонны к мелодраме! Драться! Будто может быть какой-нибудь толк! Казалось бы, война должна была научить их, что…

О! как это все гадко… гадко… все в целом, и страшно… и ей не к кому обратиться.

Рыдания потрясали ее. Карди, уже совсем готовый, услышал их.

Он вошел, остановился в дверях, посмотрел на нее — комочек из кружев и шелка на широкой постели. Отблески света играли в ее волосах, и от этого они казались уже не золотыми, а почти пламенными.

Душа его тоже была охвачена пламенем, которое то замирало, то вспыхивало с новою силой, сжигая все здравые мысли, все сердечные импульсы.

Он посмотрел на Верону, и его охватило страстное желание убить ее, схватить ее рукой за горло и трясти до тех пор, пока она не повиснет, как изломанная игрушка, которая держалась только на проволоке.

Отчетливо представилась ему картина: его загорелая рука на белой шее Вероны, ее бледное испуганное лицо, ужас в глазах…

Она. почувствовала его взгляд на себе, приподнялась на руках и повернула к нему заплаканное лицо.

— О, Карди, как ты мог… как ты можешь…

Он расхохотался и повторил за ней с убийственной иронией:

— Как ты мог? Отправляясь к месту казни, не выпьешь ли чашечку чаю — тебе два куска или один?

Три глупых, дрожащим голосом произнесенных слова: "Как ты мог?.." вдруг раскрыли ему всю нечистую тривиальность этой женщины, всю ее внутреннюю ничтожную сущность.

Однажды она уже разбила его жизнь, а когда время и он сам, с помощью рук и глаз, измученных страданием по ней, кое-как склеили обломки, — он снова отдал свою жизнь в ее маленькие ручки с заостренными белыми пальчиками, отдал вторично, как дурак — проклятый, набитый дурак!

Можно ли порицать такое жалкое; пустое существо, для которого нет лучше забавы, как разрушать?

—

Что ты собираешься делать? — слезливо спросила Верона.

Он подошел к кровати и посмотрел на нее сверху вниз.

— Я собираюсь убить этого человека, — ответил он.

— О-о-о! — рыдала Верона.

— Тише! — приказал Карди.

— Теперь на дуэлях не дерутся — прошептала, задыхаясь, Верона.

Карди негромко рассмеялся.

— Я ничего дурного не сделала.

Она приподняла голову. Он видел красивую белую шею, ему казалось, что она… вот… уже краснеет, наливается кровью… вот следы пальцев… В глазах его отразилась такая дикая ненависть, что Верона отпрянула назад к стене и, дрожа и скуля, зарылась в кружевные подушки.

Карди нагнулся, но усилием воли заставил себя отвернуться, выпрямился и вышел из комнаты.

Он прошел с Варвиком на террасу и спустился по ступенькам в сад.

Не видно было ни души. Заря занималась, с моря тянул свежий летний ветерок.

— Прохладно немножко, — сказал Карди, поднимая воротник.

— Нет ли каких-нибудь вопросов, которые вы хотели бы обсудить со мной? — спросил Варвик с дружеской прямолинейностью.

— Я захватил свое завещание, сохраните его, — и Карди протянул Варвику длинный конверт. — Завещание старое. Я думал составить новое, но не успел. Все, что я имею, должно перейти к моей дочери Гардении. Она сейчас в Вене. Через посольство можно разыскать ее. Больше, кажется, ничего.

— Будем надеяться, что мисс Гардения на этот раз еще ничего не получит, — пошутил Варвик.

Они пришли немного раньше назначенного часа и закурили папиросы. К тому времени, как появились Рагос и Перетц с двумя докторами, они оживленно обсуждали положение вещей в России.

Перетц объяснил Варвику, какие приняты меры и что сказано докторам.

Варвик слово за словом повторил все Карди, который кивнул головой в знак согласия.

Рагос ждал, докуривая сигару, которая распространяла превосходный аромат. На нем был все тот же смокинг, в котором он обедал, но поверх смокинга надето было пальто.

При ясном свете зари Карди издали смотрел на него с той ненавистью, которую питал к нему с первой же встречи.

"О небо, надеюсь, я убью его! — думал он с дикой ненавистью, — надеюсь, я разнесу его физиономию!"

Варвик подошел к нему.

— Готовы вы?

— Да, скорей.

Варвик дал сигнал. Два выстрела прозвучали одновременно. Карди продолжал стоять, выпрямившись, вытянув руку вперед, потом рука медленно опустилась и выронила пистолет, который с глухим стуком упал на траву, посеребренную росой. Карди все еще стоял, только голова его поникла. Не успел Варвик подбежать к нему, как он упал навзничь.