Ты для меня?
Шрифт:
— Завтра встреча с итальянцами, — пояснил Глеб, когда они, пристыжено, возвращались с несостоявшихся увеселительных мероприятий, каждый в свою комнату. — Вот и озверели все…
Валерия слушала его в пол уха. Вновь и вновь прокручивала в памяти обидные слова Германа.
Не льсти ей отец. Не льсти ей.
Почему Герман такой? Почему так жесток с ней? И почему, черт возьми, для нее имеет значение его точка зрения?
— С итальянцами, — рассеянно
— Что тебя так удивило? — Фыркнул парнишка. — У нашей фирмы очень много иностранных партнеров.
— Ничего себе, — едва ни присвистнула. Сотрудничество с зарубежными фирмами свидетельствовал о высоком уровне и репутации компании. — А на чем специализируется ваш холдинг?
Друг поморщился, явно оттягивая момент истины:
— Да всем понемногу…
— Глеб?
— Ммм?
— Только не говори, что никогда не интересовался этим вопросом. Ты не знаешь, чем зарабатывают на жизнь твои родители?
— Скажешь тоже, — Давыдов прислонился спиной к стене, с достоинством выдержав ее колючий взгляд. — Знаю, конечно. У мамы свой цветочный магазин. Она помешана на нем. В доме, куда ни глянь, везде ее веники! А отец и Герман тащат на своих плечах основной семейный бизнес.
— Ты. Не. Знаешь. — Вынесла вердикт Спирина, скрестив руки на груди. — Станислав Юрьевич прав. Безответственно…
— Мне просто не интересно это, ясно? — Вспылил на ровном месте. Однако во взгляде его появилось что-то, отдаленно напоминающее стыд. — Пожалуйста, хоть ты не заставляй меня, Лера!
— Я не…Извини.
Лера замолчала. Да какая ей вообще разница? Кто за язык тянул?
— Лерок, — ласково произнес друг, обхватывая ладонями ее плечи. — Ты тут не причем. Просто надоело. Они все решают за меня. Я мечтал стать режиссером, а стал…экономистом.
Спирина нежно улыбнулась парнишке:
— Я помню, Глеб.
— Так не хватало тебя, — прошептал Давыдов, заключая в свои объятия.
— Да брось! Зуб даю, что скучать тебе не приходилось. Вон, красавец какой у меня вымахал. Бедные девушки. Скольких уже с ума свел?
— Лера, Лера, — с горечью в голосе произнес Глеб. — Не сравнивай ху…эээ…нос, с пальцем. Они — бл*ди, а ты — друг! Их — тысячи, ты — одна.
Смеясь, девушка высвободилась из кольца его рук. От плохого настроения не осталось и следа. На этой позитивной ноте и хотелось остановиться:
— Спокойной ночи, — все еще улыбаясь, чмокнула Давыдова в щеку.
— Сладких…
Развернувшись, он побрел в противоположную сторону коридора. Именно там и располагалось его временное пристанище. Лера несколько мгновений потерянно смотрела вслед Глебу, но стоило ему скрыться за дверью, выражение ее лица изменилось. Она стала воплощением своей решимости. В спальню Германа девушка вломилась без стука. Да, его слова задели
Унизили. Оскорбили. Разозлили.
А посему, прямо сейчас, не смотря на дрожь во всем теле, Валерия собиралась расставить точки над «i».
Давыдов уже находился в постели. Нет, не спал. Откинувшись на подушки, просматривал какие-то бумаги. Ее эффектное появление заставило мужчину отвлечься от своего занятия. С губ девушки сорвался слабый вздох, стоило столкнуться взглядом с его обжигающе черными омутами. Сколько же эмоций отражалось в них! Удивление. Любопытство. Обещание неминуемой расплаты…
Герман медленно…очень-очень медленно поднялся на ноги. С грацией хищника, направился в ее сторону. Ощущая болезненный спазм в горле, жадно втянула в себя кислород. Захотелось убежать от него со всех ног, как бы глупо это сейчас не выглядело. Из одежды на мужчине красовались лишь серые спортивные брюки. От обнаженного торса невозможно было оторвать взгляд. Эти мускулы…так и манили.
Господи, да о чем только думает! Сумасшедшая!
Дело не в нем. Так сказывается ее затянувшееся воздержание! Не более.
— Заблудилась?
Чего-чего, а ехидства ему не занимать! Валерия слегка тряхнула головой, пытаясь избавиться от наваждения.
— Есть разговор, — чувствуя себя не комфортно под этим изучающим взглядом, скрестила руки на груди.
Мужчина фыркнул:
— Тебе видимо не объяснили. В мою комнату без приглашения не входят даже родители. Выметайся.
Он говорил тихо. Очень тихо. Но, голос казался стальным. Так говорят маньяки, названивающие по ночам своим жертвам.
— И не подумаю, — Лера гордо вскинула подбородок. — Какое ты имеешь право, обижать меня? Я такой же человек. Две руки, две…
— На правду не обижаются.
Невозмутим. Непрошибаем.
— Гера, да не правда меня обижает, а твое отношение…ой…
Бесцеремонно схватив за локоть, мужчина вытолкал девушку в коридор, и захлопнул дверь прямо перед ее носом.
Отказываясь верить в происходящее, прислонилась пылающей щекой к холодной стене. Она уже ничего не понимала. В горле стоял ком от обиды и унижения. Слезы готовы были в любой момент хлынуть из глаз.
Хорошо. Все хорошо. Главное, глубже дышать.
Неожиданно дверь распахнулась, и на пороге вновь возник Давыдов. Он долго и пристально смотрел на нее, а после, тяжело вздохнул:
— Ладно. Заходи!
Все это выглядело столь странно, нелепо, и глупо. Всего пару секунд назад Давыдов вышвырнул ее. За шкирку. Словно котенка нерадивого. А сейчас…сейчас взыграла женская гордость, опаляя нутро ядовитой горечью.
— Нет. Спасибо. В другой…
— Ты хотела поговорить!
— Не имеет значения. — Отчаянно замотала головой. — Уже не хочу.