Ты для меня?
Шрифт:
— Я тоже умею так рисовать! — Довольно закивал в ответ, незаметно стягивая со стола черный маркер. — Сейчас покажу.
— Покажи…
Внезапно, в который раз на дню, с жутким грохотом распахнулась дверь. Следом раздался заливистый женский смех, опережающий самих посетителей.
— Ох, какой же ты лапочка! — Не скупилась представительница прекрасного пола на комплименты, кокетливо хихикая с охранником. — Спасибо, что удержал, милый! Теперь, можешь поставить меня на пол.
— Не за что, Анна Александровна. Считайте
— Будь ты хоть чуточку постарше, разрешила бы называть меня — просто Аня! Но, увы!
Осторожно…буквально держась за стеночку, в кабинет шатающейся походкой «вплыла» прилично потрепанная и взъерошенная Смирнова. Еще больше шокируя и без того изумленных «зрителей», скинула с себя лаковые туфли, и зашлепала по полу босыми ногами.
Вывод напрашивался сам по себе — женщина оказалась чертовски пьяна!
Сказать, что от увиденной картины они лишились дара речи — ничего не сказать! Да и сама Смирнова особой разговорчивостью не отличалась — заикалась, с трудом ворочая языком.
— Стаси…тьфу ты…
Прикладывая немалые усилия, и напряженно хмуря свои аккуратные бровки, пыталась сфокусировать затуманенный взгляд на главе компании. И казалось тот факт, что вместо него уже некоторое время умиленно разглядывает Леру и Германа, женщину ни капли не смущал.
— Детка, — протянула ласково, — только взгляни на себя, до чего же ты…хороша! Верно, тебя Терехов кукленком окрестил. Кукленок и есть!
— Спасибо! — Все еще пребывая в легком трансе от ее появления, заторможено ответила на комплимент. — Что-то…случилось?
От столь странного поведения стало не по себе. И не просто так.
Казалось, Анна девушку не слышала — погруженная в собственные мысли, прожигала злобным взглядом того, чьи колени Лера с великой радостью оккупировала.
— Она любит тебя, — обратилась к Герману, — береги! Обидишь — растерзаю. А…а изменишь — вообще кастрирую! И плевать мне, что это…типо…ваше личное дело. За меня некому было заступиться, в свое время. У нее такой человек есть!
Свою гневную тираду Смирнова практически выплюнула. Презрительно, да с таким отчаянием, что внутренности в тугой комок свернулись, и дрожь прошлась вдоль позвоночника. Стало ясно — рана от систематических измен бывшего мужа по сей день кровоточила в глубинах растерзанной души.
Пытаясь хоть чем-то разбавить гнетущую тишину, перетянула внимание на себя:
— Аня, спасибо за заботу…
— А ты не будь дурой! — Рявкнула женщина, размазывая по лицу хлынувшие слезы. Заставляя вздрогнуть от неожиданности. — Если посмеет, хоть раз в жизни — все, конец. Уходи, девочка! Без оглядки беги. Не позволяй вытирать о себя ноги. Не превращайся в тряпку. Лучше не станет, поверь — только хуже! Я на собственной шкуре это проверила. В первый
— Аня…
— ПРОСТО любите. — На эмоциях вновь повысила голос. — И будьте верны друг другу! Всегда. Это так важно, глупенькие. Так важно…
— Золотые слова, Анечка! — Прервал ее пламенную речь Давыдов старший, поднимаясь из-за стола. — Полностью разделяю Вашу точку зрения.
К удивлению, Смирнова довольно быстро взяла себя в руки, наконец, фокусируясь уже на нем:
— Станислав Юрьевич, — протянула с улыбкой, — дорогой! Разрешите Вас обнять!
— От чего же нет? — Подошел и сдержанно сжал ее в объятиях. Дружески похлопал по плечу. — Мне лишь в радость!
— Бога ради, извините за столь неподобающий вид!
— Полно Вам!
— Для достижения…кхм…нашей цели, пришлось употреблять с ним алкоголь. — Продолжала объясняться. — А накануне не спала всю ночь — у ребенка разболелся зуб. Да и не позавтракала толком. Результат на лицо — несколько долек шоколада меня точно не спасли! Это я к чему, собственно…у Вас перекусить не найдется?
— О чем речь? — Всплеснул руками гостеприимный хозяин. — Прошу, к нашему скромному…столу!
— Вы так любезны!
Однако и шага в его направлении сделать Анна не успела. Пространство кабинета разрезал возмущенный детский голосок:
— Мама! Вот он же…я!
Антошка демонстративно надул щеки, явно задетый столь явным безразличием, ведь она его даже не заметила! Впрочем, про еду Смирнова сразу позабыла — стало не до нее. Едва завидев сынишку, стремительно — насколько позволяли заплетающиеся ноги — приблизилась к ребенку, и опустилась пред ним на колени. Крепко сжала в объятиях, начиная зацеловывать, пока тот ни захохотал.
— Мой солнечный лучик…мой воздух! Соскучился, сладкий?
— Да, мамочка!
— Котенок!
— Разве можно так сюсюкаться с ребенком? — Раздался вдруг строгий голос Лериного отца. — Конкретный перебор, дамочка!
Валерия с невероятным восхищением и трепетом наблюдала, как Анна злобной фурией развернулась на голос, и схлестнулась взглядом с «советчиком». Несколько долгих секунд они, молча, глазели друг на друга.
Внимательно. Оценивающе. Свирепо.
Так уж вышло, что Смирнова гордо восседала прямо у ног Спирина, но это его давящее превосходство не помешало ей яростно зашипеть:
— Мой ребенок! Хочу, и сюсюкаяюсь!
— Не ведаешь, что творишь, женщина! — Не унимался Константин. — Хлюпика же из него вырастишь!
Лера хотела было вмешаться, прервать их спор…но Анна прекрасно справлялась самостоятельно, и в защите не нуждалась. Оставалось только наблюдать со стороны за столь внезапной перепалкой.
— Я выращу из него мужчину! — Вернула непреклонно. — Настоящего мужчину, ясно Вам?