Ты для меня?
Шрифт:
Невероятно громкий и пронзительный звук автомобильного клаксона подействовал не хуже ведра ледяной воды, неожиданно опрокинутого на голову. Оба вздрогнули, заторможенно отлипая друг от друга.
— Э! Голубки, ох*евшие! — Раздался поблизости «дружелюбно» настроенный мужской голос. — Мне, так-то ехать надо!
— Ну, так п*здуй! — Не менее «вежливый» рык Германа, заставил Леру покрыться крупными мурашками. — Кто тебя держит?
— Ты глянь на него! Мне это нравится! — Возмущенный возглас. — Может, для начала, бабу свою с моего капота уберешь?
— Ох, ты ж, бл*дь!
Осознав наконец, где находятся, и что происходит, резко подорвались оба. Очень быстро освободили пригретое местечко. Не размыкая рук, отбежали в сторону тротуара, дабы покинуть проезжую часть. Валерия принялись лихорадочно поправлять одежду, да только было уже поздно. Почти треть гостей банкета, будучи жадными до склок и скандалов, выбежали на улицу, с интересом наблюдая за их странноватыми манипуляциями.
— Герман, увези меня отсюда! — Зашептала дрожащим голосом, когда заметила спешащего к ним Леонида. — Скорее!
Глава 38
Словно в пустоту сказала. Ноль реакции!
Разве что, сурово сдвинутые брови, и тягостное молчание, которое можно было расценить, как твердое — «нет».
Знала же — этого упрямца теперь с места не сможет сдвинуть и бульдозер! На что надеялась, продолжая беспрестанно дергать его за рукав, да вглядываться в черные непроницаемые омуты умоляющим взглядом, сама не понимала.
Статуя! Каменная глыба. Чертов кусок мрамора!
От одной только мысли, что вот-вот, через пару жалких никчемных секунд ее прошлое, и настоящее столкнутся лицом к лицу, становилось дурно. Пальцы на ногах немели. Колени подкашивались. А внутренности стягивались плотной спиралью.
— Поговори с человечком, — процедил он сквозь стиснутые зубы, явно пребывая в бешенстве от ситуации. — Раз уж так настаивает…
— Не хочу! — Отчаянно замотала головой, пряча лицо в заледеневших ладонях. — Ты не…
— Не трудись. Я понял, кто он.
Слов не осталось. Лишь вздох сожаления. Конечно, понял. Давыдов никогда дураком не был — что к чему, быстро сопоставил. Но, одно дело догадываться, и совсем другое — знать все грязные мерзкие подробности. Леру затрясло с новой силой.
— Уедем, прошу!
— Поговоришь! — Непреклонно. Тоном, которого невозможно ослушаться. — Единственный раз — второго шанса не дам. Здесь. При мне!
Неизбежность. Неотвратимость. Безысходность.
Каждая мышца в теле окаменела от напряжения, предчувствуя нечто ужасное. Чем ближе становился Леонид, тем сильнее сердце таранило грудную клетку, будто намереваясь пробить насквозь. Нещадно. Болезненно.
— Солнышко! — Нежно позвал Юртаев, предусмотрительно останавливаясь в паре метров от них. — Пожалуйста, не беги! Я должен тебе многое объяснить.
Валерия наяву услышала, как заскрежетал зубами Герман, едва ли ни стирая их в порошок. Определенно,
Дышать! Главное, ровно дышать!
Собственная установка работала. Девушка целиком и полностью сосредоточилась на дыхании. Задумалась на миг, прислушиваясь к ощущениям, вызванным столь внезапной встречей с Леней. Нет. Сложно было назвать ненавистью те эмоции, которые будил в ней этот человек. Впрочем, не осталось и романтической привязанности. Только обида. Горькая, такая горькая. Черная, как смоль. Бескрайняя, как мировой океан. Как те глубокие борозды, все никак не заживающие на сердце.
— Если бы я только знал, что встречу тебя здесь! Идиот, идти не хотел. Знаешь, отец вывел компанию на новый уровень. После слияния нашей фирмы с фирмой…
Леонид замолчал. Дальнейшее пояснение не требовалось. Кожаев объединил свой бизнес с бизнесом свата — отца Катерины, и решил принять участие в более масштабном тендере, чтобы засветиться.
От одного лишь воспоминания, о его жене, желудок зашелся болезненным спазмом.
Мерзавка!
— Лера, милая, скажи хоть…
— Кто родился? — Перебила на середине фразы. Голос прозвучал холодно и надменно. Но, так ей было легче — прятаться за маской безразличия и стервозности.
— Сын.
Нервно сглотнула, желая избавиться от вставшего в горле кома.
— Поздравляю!
— Не надо, милая. — Тихо прошептал, приближаясь на шаг. — Не делай вид, что тебе все равно. Что разлюбила.
— Но, это так! — На полном серьезе.
— Каждый день, вдали от тебя, похож на Ад. Лера…солнышко, ты была моим единственным светом.
— Твой свет угас! — Не выдержав, все же перешла на крик. Кокон самоконтроля покрылся мелкими трещинами, и осыпался вниз, подобно штукатурке. — Ты растоптал его собственными ногами. Собственной ложью!
— Виноват. Не отрицаю. Прости меня. ПРОСТИ!
— Словами прошлого не изменить.
— Дай мне шанс …
— Нет!
— Любимая…позволь все исправить.
— Будь счастлив. Воспитывай сына. А меня забудь!
— Не могу. Не теперь!
Спирина покрылась красными пятнами, буквально закипая от гнева. Ее лихорадило. Ее трясло.
— Ты заставил меня пройти сквозь все круги Ада. Такое не забывается. Такое не прощают.
Леонид вдруг взвыл, вцепившись в собственные волосы:
— Лера! Мне жаль. Знаю, сложно поверить, но в тот день, за несколько часов до нашего знакомства, я подал заявление на развод. Все шло замечательно, но потом вдруг выяснилось, что Катерина беременна, и бракоразводный процесс по ее инициативе заморозили. Разве мог я сказать подобное? К тому моменту ты уже была моей. Пойми же, я так боялся тебя потерять…