Ты будешь рядом

Ляпота Елена Михайловна

– А Земля не может нам помочь? Может, поблизости есть другие корабли?
– спросила София.

– Не знаю, на мониторе не видно ни одного. Связь с Землёй отсутствует. Но, полагаю, когда там поймут, что с нами не всё в порядке, они додумаются послать кого-нибудь за нами. А пока мы должны рассчитывать только на себя и делать всё возможное, чтобы спастись.

– Что нам делать? Как мы можем себе помочь?
– спросил Давид.

– Никак. Всё, что от нас зависело, я уже сделал. Остаётся только ждать и реагировать на всё, что происходит, очень быстро. Корабль

достигнет планеты, робот наладит наши системы, и мы благополучно вернёмся домой.

Коллин закрыл глаз и мысленно посчитал до десяти. Кажется, это помогает, если ты на взводе и вот-вот готов взорваться. Но как бороться с приступом тоски он не знал. Ещё один месяц. Кажется, это никогда не кончится. Всё было против них с Ларой. Кажется, весь мир настроен на то, чтобы их разлучить. И он ничегошеньки не может сделать. Просто пассивно наблюдать и ждать. Самое ужасное слово "ждать". И сходить в ума от собственного бессилия.

Коллин понимал, что не имеет права на грустные мысли. Это не поможет, а только наоборот отвлечёт и помешает вовремя среагировать в случае опасности. На системы нельзя полагаться, а значит придётся вернуться к первобытным принципам полёта в космосе, надеяться только на свои глаза и реакцию. Он мужчина, и не имеет права раскисать.

Если бы только обнять её хоть на секунду. Сказать, что любит, и услышать в ответ заветных три слова. Я тебя люблю. Как много смысла таится в этих простых словах для тех, кто способен их понимать. Если бы только она была рядом... Но хорошо, что она не рядом. Тогда её жизнь находилась бы в опасности, как и его.

Интересно, что будет с Ларой, если он не вернётся? Она поплачет, потом забудет его и найдёт другого. Другой мужчина станет мужем его Лары. Коллин представил эту картину, и его едва не стошнило. Нет, он не будет думать об этом. Это глупые и недостойные мысли. Он вернётся, и они обязательно поженятся. А потом Лара родит ему ребёнка. Коллин давно об этом мечтал.

Он представил себе Лару с его ребёнком, и по телу разлилась приятная истома. Секс с Ларой был незабываем, и каждый раз после него он ловил себя на мысли, что счастлив, от того, что знает, что завтра и послезавтра и ещё через много дней это повторится опять. И он всегда будет видеть её улыбку, которой она улыбалась только ему.

Лара была страстной женщиной и милым ребёнком. Немного наивной, оттого ещё более притягательной. Коллин понимал, что не вправе требовать от неё верности, но искренне надеялся, что Лара не будет ему изменять. Ему будет очень больно, если это окажется не так. Больно даже думать об этом... А если за то время, что его нет, она полюбит другого? Тогда ему лучше не возвращаться.

Но нет. Его Лара любит его и будет ждать. Она обещала, что будет ждать. Значит, он не имеет права думать по-другому.

– Капитан, - раздался взволнованный голос Давида.
– Вам не кажется, что вы ошиблись в расчетах?

– Какого чёрта ты несёшь, Давид? Я рассчитал всё до миллиметра. Или что ты имеешь ввиду?

– Судя по заданной траектории полёта, наша цель - Айседора 3, а до неё лететь намного дольше, чем две недели.

–

Что за ерунда? Я управляю полётом вручную. И наша цель - совсем другая планета .

– Система думает иначе...- пробормотал Давид.
– Должно быть, она посчитала Айседору более стабильной.

– Чёрт бы побрал этих актрис, - выругался Эдвин и начал тарабанить пальцами по сенсорной панели. Но всё было без толку. Корабль его не слушался. Система сама решала, как и куда им лететь. Оставалось только надеяться, что она не сойдёт с ума.

– Что нам делать?
– спросила побелевшая от ужаса София. Эдвин долго думал, прежде чем ей ответить. За каждым его движением следили три пары напряжённых от беспокойства глаз.

– Летим на Айседору 3. Другого выхода у нас нет.

– Сколько до неё лететь?

– Месяцев шесть.

– Сколько?
– вскричал Коллин.
– Шесть туда и шесть обратно - это же целый год.

– Плюс ещё два. Итого четырнадцать месяцев, - сказал Давид. Коллин уставился на него глазами, расширенными от ужаса.

Давид крепко сжал его локоть и увлёк за собой в сторону. Коллин попытался вырваться, но Давид, который был ниже ростом, оказался неожиданно сильнее. Он потащил Коллина прочь из комнаты управления в комнату отдыха и заставил сесть на диван.

– Послушай, приятель. Я понимаю, тебя ждёт невеста. Но ты всё равно ничего не можешь изменить. Ты не можешь выпрыгнуть из корабля и полететь на Землю сам. А мы застряли в заднице. И реально можем погибнуть. Поэтому самое главное сейчас - не паниковать.

– Я не паникую. Я не боюсь умереть. Мне невыносимо думать о том, что происходит сейчас на Земле, пока мы болтаемся тут.

– О чём? Что твоя крошка тебя не дождётся? Наплюй, если любит, то обязательно дождётся. А если не любит, ты всё равно ничего не сможешь изменить.

– Тебе так легко говорить об этом, - с отчаянием в голосе сказал Коллин.
– Ты никогда никого не любил? Ах да, я же забыл: на Земле тебя никто не ждёт.

– Знаешь, я никому не говорил, но на Земле у меня есть семья. У меня есть дочь. Ей сейчас пять. Последний раз я видел её, когда ей было два года. Тогда мы с её матерью развелись.

– Ты, наверное, скучаешь?
– спросил Коллин и неожиданно почувствовал симпатию к этому грубоватому циничному мужчине. Боль зачастую сближает казалось бы совсем разных людей.

– Не особо. Полина растёт без меня. Конечно, хотелось бы увидеть, что из неё вырастет. Но её мать не в особом восторге от моих посещений, так что меня туда не тянет. Когда мы вернёмся, я обязательно их навещу.

– Почему вы развелись? Извини, если это слишком личный вопрос.

– Понимаешь, Миранда очень хотела ребёнка. И ей нравилось говорить, что у неё есть мужчина. Она наивно полагала, что настоящая любовь рождается в браке. Но любовь, это такая штука, которую нужно делить на два и получать равные части. Если один из партнёров на это не способен, то это уже не любовь, а театр мучений одного актёра. Миранду хватило ровно на четыре года. Потом её любовь иссякла, и осталось одно разочарование.