Твою мать

Матвеева Анна Александровна

— Слава богу, еще одной целкой в школе меньше будет, — сказала Яшка на прощанье, а Светка вдруг подумала, что Яшка выглядит какой-то очень несчастной. Наверное, из-за английского.

***

Этот ждал Светку у себя в

кабинете — последнее, что она смогла запомнить, был звук ключа, повернувшегося в двери. Все остальное она постаралась забыть сразу же. Все было очень больно, больнее, чем обещала Яшка. И противнее. И она не говорила ни слова о том, что Этот сделает в конце всего — он сел в кресло и заставил Светку встать перед ним на колени. Она не поняла вначале, что он хочет, и прижалась к его груди лицом, но он растянул губы в улыбочке и покачал головой: “Нет, голубушка, ниже, ниже”. Светка попыталась сделать, как он хочет, но ее тут же вырвало. Этот, как ни странно, не рассердился, не ругал Светку и сказал мягко, как родной:

— Завтра придешь?

— Нет. Ты сегодня придешь к матери. А потом посмотрим.

— Что ж, уговор дороже денег. — Этот вытирал брюки салфетками. В кабинете сильно пахло Светкиной блевотиной.

В туалете Светка сняла джинсы, увидела в трусах кровь и еще какие-то тонкие пластиночки, похожие на обрывки воздушного шарика. Папа в детстве всегда покупал ей воздушные шарики, а мама говорила, что у Светки они слишком быстро лопаются.

***

Этот приехал вечером, когда мама

еще не успела напиться, а Мишка уже успел уснуть. Дверь открыла Светка, удивилась, что Этот смотрит мимо нее. Он привез цветы и здоровенную бутылку вина. Целлофан шелестел, от Этого пахло до тошноты знакомым парфюмом. Мать вылетела из комнаты и расплакалась. Светка давно уже не видела ее такой счастливой.

— Ты посмотришь за машиной? — попросил Этот. В голосе его звучало что-то новое, жалкое — так говорила бы раздавленная букашка, умей она говорить.

Мама с Этим заперлись в спальне, а Светка надела наушники и села у окна. Красная “Мазда” притулилась под яблоней, как в старые добрые времена.

— Прости меня, Светочка, — сказала мама первым делом после того, как за Этим закрылась дверь. — Я на самом деле его люблю, вот в чем дело. И ты, когда вырастешь и влюбишься, обязательно меня поймешь.

Светка обняла мать крепко, как в детстве — умоляя задержаться у кроватки еще на одну минуту. Потом мама уснула, а Светка до утра сидела на кухне, вглядываясь в темную пустоту на том месте, где всего лишь несколько часов назад стояла красная “Мазда”. Она сидела, слушала музыку и думала о том, что, в конце концов, любая жизнь — рано или поздно — съеживается до размеров одного-единственного человека. Которого ты на самом деле любишь.