Твоя звезда
Шрифт:
Степа заслушался старика. Если он так пишет, как говорит – слово за слово, ведет-ведет тебя куда-то, петелька-крючочек, петелька-крючочек, и ты уже забыл, о чем думал до того, как слушать стал, то понятно, почему его женщины с удовольствием читают.
– И что, все в издательстве знают, что вы мужчина, – и никуда это не просочилось?
– Ну, во-первых, не все… А во-вторых – кому это нужно!.. – вздохнул Матвей. – Ты на тиражи мои посмотри. Даром что в любви и дружбе читательницы признаются. Но прочитают несколько
– А вы пишете, чтобы изменилось? – негромко спросил Степа.
– В том числе и для этого. Есть такое слово «призвание». Не слышал? Так вот, когда тебя призвали, ты уже по-другому не можешь. Гоша! – окликнул старик внука, который допил чай и, не замечая этого, снова взял пустую чашку. – Что делать с ним?
– У него тоже свой мир, как у вас, – заметил Степа.
– Э-э, нет. У него мир – чужой. И его завлекают в этот мир.
– Кто? – засмеялся Степа. – Американцы? Жидорептилоиды, которые построили себе бункеры на случай Третьей мировой? И сами ее раздувают?
– Ты зря смеешься, какой же ты глупый! Понятно, актер. Да, американцы, которые хотят захватить мир. Практически уже захватили.
– Это у вас с советских времен осталось, наверное. Тогда все врагов вокруг видели, искали американских шпионов.
Матвей прищурился.
– Самое обидное, что таким глупым и неразвитым, как ты, можно вложить в голову всё что угодно.
– Я иногда новости смотрю, – обиделся Степа. – И Толстого читал по программе.
– Толстой тебе про шпионов рассказал?
– Нет. Но…
– Ты глупый. Займись собой, пока не поздно, пока совсем не спился. Знаешь… Оставляй мне Гошу.
– Вам же кормить его нечем!
– Ничего, пусть макароны поест. Потом придумаем что-нибудь. Соседка Нинель накормит – видел толстуху, ходила по коридору? Тоже одна живет, и деньги у нее есть. Свою квартиру сдает, здесь живет, ест с утра до вечера. Говорит: есть перестану, только если взорвусь. Вот, накормит Георгия, женщина ведь! Не даст с голоду погибнуть. Это лучше, чем с таким глупцом он будет жить, пусть даже временно. Глупость заразна! Не верит он, что американцы хотят захватить мир!
Степа не мог понять, отчего так рассвирепел дед Матвей.
– Давай, давай, иди!
– Нет. – Степа постарался сказать это как можно тверже. – Матвей, он пойдет со мной. Вы… пишите книги, а я с Гошей справлюсь как-нибудь. На это ума хватит. Гошан, вставай, двигаем к выходу!
Мальчик кивнул, встал, не отрываясь от телефона, и пошел к выходу из комнаты.
– Мне его даже и положить спать некуда, – пробурчал Матвей. – Могу пойти к Вере домой, да без ее разрешения как-то мне это несподручно.
– Там дверь захлопнулась, – неожиданно соврал ему Степа, сам не зная зачем, подчиняясь какой-то непонятной
– Верка здоровая баба, вон деньжищ каких заработала, в дом буржуйский поселилась… – пробормотал Матвей. – Сколько миллионов квартиры ваши стоят?
– Много, – кивнул Степа. – Очень много. Мне за съемки прилично заплатили, всё равно не хватило.
– Машина небось у тебя «ламборджини»? – прищурился Гошин дед.
– Да нет, обычная «тойота».
– Мне всё равно! Я четыре года без холодильника жил и – ничего.
– Почему?
– Хотел понять, как раньше люди жили, когда у них ничего не было, а они счастливые были. Не то, что сейчас, с жиру бесятся, то девки голодают добровольно, до костей худеют, то еще хуже – пол себе меняют… Ты, Степан, иди за пацаном, иначе не ровен час он заиграется, уйдет, не разбирая дороги, потом искать его будешь. Однажды так было. Шел от меня домой, я в окно за ним смотрел, провожать не пошел. А что тут – близко, дойдет, думаю. Так он мимо дома протопал и ушел куда-то, с милицией потом возвращали.
Раздался звук сообщения в компьютере. Матвей показал Степе:
– Вот, видишь? – Он ткнул мышкой. – Читай: «Верочка, как ты была права! Сошло с меня это чувство ненужности. Я вчера вечером решила – не буду я больше от него ничего таить, взяла прямо так и сказала…» Видишь?
– Вы их обманываете, – заметил Степа.
– Вовсе нет! – Матвей подбоченился. – Ты не поймешь. Им нужна собеседница и романы мои нужны. Они себя узнают в героинях – в молодых, прекрасных. И хотят слышать мои советы.
– Как вы можете что-то советовать женщинам? – удивился Степа.
– А кто им еще посоветует? Такие же глупые, как они? Их подружки и сестры, безграмотные и самоуверенные, или мамы, родившиеся в другое время?
– Вы тоже родились в другое время…
– Я – писатель. Я живу и там, и здесь. Нигде и везде.
Степа с сомнением взглянул на Матвея. Надо хоть попробовать почитать, что он пишет. Так уверен в своей избранности и исключительности…
Гоша, приостановившийся было с телефоном у двери, тем временем вышел в коридор, не оборачиваясь ни на деда, ни на Степу, не поднимая головы от своей игры.
– Слова – это мысли и чувства. Э, где тебе понять!.. – Матвей махнул на Степу рукой.
Степа ничего отвечать не стал, лишь пожал плечами (с чего Матвей решил, что он совсем неразвитый?), кивнул писателю на прощание и побыстрее пошел за Гошей. Он видел, как маленькие смуглые мальчики подставили тому подножку, Гоша спокойно перешагнул и пошел дальше, всё так же глядя только в телефон.
Степа догнал Гошу, отобрал у него телефон. Мальчик неожиданно закричал, да так, что женщина, которая шла навстречу, неодобрительно покачала головой: