Шрифт:
Триггеры
— Насилие
— Явное сексуальное содержание
— Психологическая пытка
— Имитация отсутствия согласия
— Токсичные отношения
— Убийство
— Членовредительство
— Похищение
— Преследование (сталкерство)
— Жестокое обращение с животными
ГЛАВА 1
— До сих пор не верится, что ты уезжаешь, — вздыхает Кэмерон, затягиваясь маленьким косяком. Она предложила его мне, но я твердо отказалась,
Мне так хочется признаться, как будет не хватать этих мест. Я провела детство в Серпентайн-Хилл и знала каждого жителя, хотя многие даже не подозревали о моем существовании. Но после гибели брата Тайлера все изменилось. Мне необходим новый старт, а этот город не сможет его подарить.
— Приеду на летние каникулы, — уверяю я, хотя в ее взгляде читается недоверие. — Ты ведь будешь поглощена учебой в «Вангард» и вряд ли найдешь время скучать по мне.
Окинув взглядом вечеринку, я отметила: сегодня пятница, тринадцатое.
Неоновые огни рисуют причудливые тени на стенах, а искусственный туман создает мистическую атмосферу. Гости выглядят комично в своих мрачных нарядах, за исключением организаторов — все они красуются в светящихся неоновых масках.
Я спрыгиваю со стола для пинг-понга и теряю равновесие, даже несмотря на свои потрепанные белые Convers. Затем бросаю взгляд на наручные часы — почти три часа ночи. Через несколько часов я уже буду в самолете до Калифорнии.
— Мне нужно в туалет, — бросаю я и растворяюсь в толпе, не дав ей возможности пойти следом. Поднявшись на второй этаж, где царит относительная тишина, наконец могу сосредоточиться на собственных мыслях.
Инстинктивно я направляюсь прямо к одной из главных спален.
Я поворачиваю дверную ручку, чувствуя, как в груди нарастает тяжесть. Вхожу и щелкаю выключателем на стене. Мой взгляд скользит по комнате, однако от привычного чувства больше ничего не осталось. Здесь только неприбранная кровать и вещи, беспорядочно разбросанные по полу.
Больше никаких следов Тайлера.
Я с трудом выдыхаю и отступаю на шаг. Моя печаль переплетается с тоской. И тут я ощущаю за спиной твердую стену мышц. Я напрягаюсь, чуть поворачиваю голову и вижу Мэддокса Найта. Непроизвольная дрожь пробегает по телу, заставляя отпрянуть от его внушительной фигуры, которая заполняет все пространство в дверном проеме.
Мэддокс, известный как Безумный Рыцарь — прозвище идеально ему подходит — является бывшим капитаном команды «Черные Вороны». Его габаритная фигура напоминает шкаф с антресолями. Он был исключен после того, как ударил соперника настолько сильно, что тот провел в коме почти целый месяц. Да, драки во время матчей — дело привычное, но Мэддокс перешел все границы.
Я не могу не обратить внимания на его лицо — покрытое синяками и ссадинами, будто он только что с ринга.
— Уже ухожу, — бормочу нервным тоном.
За всю жизнь мы не сказали друг
По пути к машине я ищу Кэмерон, но нигде не могу ее найти. Отправляю ей сообщение и, не дожидаясь ответа, завожу двигатель.
До дома я добираюсь меньше чем за пятнадцать минут. Едва моя нога касается первой ступеньки, как срабатывает датчик движения, и свет на веранде вспыхивает, освещая кромку леса, что находится сбоку от дома. В детстве это место всегда наводило на меня ужас.
Я бесшумно проскальзываю внутрь, стараясь не потревожить отца. Поднявшись в свою комнату на втором этаже, с тоской окидываю взглядом почти пустое пространство — лишь двуспальная кровать и полупустой фиолетовый шкаф. Здесь прошло почти восемнадцать лет моей жизни. Как же мне будет не хватать этих стен…
Остановившись перед зеркалом, снимаю кроличьи ушки и провожу пальцами по светлым, словно лунный свет, волосам, распутывая пряди. На макияж даже не обращаю внимания — слишком вымотана, чтобы его смывать. Быстро переодеваюсь в белую атласную ночнушку, ложусь в кровать и долго гляжу в потолок, понимая, что не смогу уснуть, пока не окажусь в самолете.
Мама ждет меня в Калифорнии. После развода и смерти Тайлера она не смогла оставаться в этом доме, но мне пришлось задержаться — нужно было окончить школу.
Я вздыхаю, поджимаю губы… и вдруг ощущаю холодный нос Оззи, который тычет мне в руку. Поворачиваю голову к верному золотистому ретриверу, и сердце болезненно сжимается при мысли о том, что придется оставить его с отцом. Оззи тихонько поскуливает рядом, и я прекрасно понимаю, чего он хочет. Я неохотно поднимаюсь с постели, спускаюсь вниз и выпускаю его на улицу. Пес молниеносно выскакивает наружу.
Я откидываю голову назад и ругаюсь: — Черт побери, я оставила поводок!
Босиком мчусь вниз по лестнице и зову Оззи, хотя уже знаю, где его обнаружу. Я направляюсь к лесу. Днем он прекрасен, но ночью превращается в пугающий лабиринт. И конечно, именно там сейчас Оззи. Когда он убегал, мы всегда находила его у озера.
Превосходно, просто отличный вечер для прогулки по лесу!
Никогда раньше не ходила в лес посреди ночи в пятницу тринадцатого, хотя сама дата меня не пугает.
Я покидаю двор и выхожу на поляну. Через шесть метров — босыми ногами — погружаюсь в темную чащу леса.
Ну надо же!
Поверить не могу, что провожу последнюю ночь перед отъездом в этой глуши.
Боль в ступнях становится почти нестерпимой, когда приближаюсь к озеру. Шум воды эхом отражается от берегов, а лунный свет пробивается сквозь деревья. Добираюсь до берега и омываю ноги, чувствуя, как они болезненно начинают пульсировать.