Творец
Шрифт:
Сомнения никуда не делись, но мягкий, ласковый тон её немного успокоил. Она ещё раз обшарила взглядом коридор, невольно ожидая, что вот-вот одна из дверей откроется, и появится подмога — пара крепких санитаров со смирительной рубашкой в руках. Когда этого не произошло, Соня отлепилась от стенки лифта и шагнула вслед за Парвизом в коридор. Он, не оглядываясь, шёл вперед, на ходу доставая из кармана свой пропуск.
Соня догнала его, ухватила за рукав и притормозила.
— Что… Чего мне там ожидать? — просила она, кусая побелевшие от напряжения
Парвиз улыбнулся — искренне, тепло — и, положив обе руки ей на плечи, ласково ответил:
— Чуда!
Наше время
Нина проснулась от звонка в дверь, но сразу подняться не смогла. Те таблетки, что ей прописали, что-то делали с ней. Она теперь постоянно была вялая, безмятежная, и… совершенно дурная.
— Вася, открой! — попыталась она крикнуть, но во рту была засуха, и из груди вырвался лишь тихий хрип. Потом вспомнила, что Вася тоже пропал, и с трудом поднялась. Кто бы это мог быть? Наверное, Борис Тимофеевич — следователь.
Кое-как доковыляв до входной двери, она приникла к глазку и тут же отшатнулась. За дверью стоял Женя!
Ей было строго-настрого наказано, если объявится муж, тут же, немедленно («сей секунд!») жать на «тревожную кнопку», которую ей настроили на мобильнике. Вот только мобильник остался где-то в комнате, а она здесь — за миллионы километров — у входной двери.
Она стояла, покачиваясь, в нерешительности. Что делать? Искать мобильник? Звать на помощь? А если Женя, тем временем, сбежит?
— Нина, открой, — послышалось приглушённое с той стороны.
Она снова посмотрела в глазок. Заросший, грязный, в своей рабочей робе с логотипом, ибо все его вещи остались дома. Настоящий уголовник. Такой же, как все остальные в её жизни.
Припоминая, где в крошечной прихожей скрипят половицы, Нина отступила, а потом чуть не вскрикнула, услышав очень близкое и исступлённое в замочную скважину:
— Посмотри же на меня! Я не во фраке!!!
Это заявление было столь неожиданным и абсурдным, что она на несколько секунд погрузилась в полный ступор, а потом вновь прилипла к двери. Что-то было в его словах, несмотря на абсурдность. Что-то логичное.
— Открой, это я! Это не он!
Словно во сне, Нина открыла дверь. Мужчина проскользнул в прихожую и, оттеснив жену, заперся изнутри. Маленькое помещение тут же наполнилось бомжацкими запахами немытого тела, грязной одежды и застарелого перегара.
— Не ори! — он крепко обнял жену, вряд ли осознанно затыкая плечом ей рот, — Всё в порядке! Это я! Это не он!
— Кто — он? — глухо раздалось растерянное в его вонючий рукав, и Женя расслабился, поняв, что Нина не собирается орать.
— Не знаю… Где дети?
— Девочки в школе, а остальные…, - губы у неё заплясали, и Женя поспешно остановил ее: «Я понял, не продолжай!»
Спустя несколько
— Мне велено немедленно сообщить, если ты объявишься…
— Догадываюсь.
— Долго тебе здесь оставаться нельзя.
— Знаю. Когда девочки придут?
Нина посмотрела на мужа.
— Через час пойду за ними. Они больше одни не ходят.
— Правильно! Вот это правильно! — с излишней, как ему самому показалось, горячностью поддержал Женя и смущенно поскрёб отросшую бороду, — Я возьму кое-какие вещи, если ты не против… Становится холодно, да и эта грязная роба слишком бросается в глаза. А ещё, если есть, хоть немного денег, а то…
— Где они? — оборвала его Нина. Голос ее был ровный, бесстрастный, — Они… хотя бы… живы?
— Нинушка, родная моя…, - Женя посмотрел ей прямо в глаза, — Поверь, я не имею к их исчезновению никакого отношения. Я просто голову сломал в попытках разобраться…
— Почему же тогда сбежал?
— А много ли от меня было бы толку, если бы я сидел за решёткой и каждый день, как болванчик, талдычил им одно и то же?!
Верила ли она ему? Умом — нет, конечно, но чувствовала она себя рядом с ним на удивление спокойно, не ощущая никакой угрозы. Может, женская интуиция ей подсказывает, что он всё-таки не виноват?
Она невесело хмыкнула, ведь при раздаче женской интуиции она явно стояла в очереди последней.
Женщина оглядела мужа, и по его запущенному виду заключила, что он все эти недели отсиживался где-то по подвалам. Густо заросшая физиономия, с которой затравленно глядели красные, мутные глаза. Ссадина на щеке. Из-под явно подобранной на помойке бейсболки — торчащие в разные стороны грязные волосы.
Внутри начала разливаться жалость, и она, прогоняя ее, тряхнула головой и напомнила:
— Ты что-то говорил про фрак…
— Да, говорил, — Женя, не дождавшись, когда жена предложит поесть, вытащил из хлебницы булку и жадно вцепился в неё зубами, — Я всё ломал голову, что за нелепый маскарад! Сначала, когда о нём речь зашла, я думал, что шпана на меня наговаривает. Может, насмотрелись ужастиков про этого… как его? Слендермена! И для полноты образа мне его приписали. Но потом и воспитательница заговорила про фрак, и другие свидетели. Но нет у меня фрака, понимаешь?!
Нина разочарованно отвела глаза. Неужели он пришёл, только чтобы сказать, что у него нет идиотского фрака? Только и всего? Еще не поздно отлучиться под каким-нибудь предлогом в комнату и найти телефон. И нажать кнопку. Но тут он её огорошил.