Творец
Шрифт:
— Нет. Он должен сам выбрать свой путь, а твоя задача защитить его на первых порах и дать ему знания для выживания на Грани.
— Хорошо, я сделаю это, — Магистр посмотрел в тусклые глаза Аграилу.
— Поклянись на Грани, что ты исполнишь мою просьбу.
Джокер удивился такому исходу, но виду не подал. Ведь такие клятвы давали при очень важных сделках и обещаниях. Сама Грань жестоко покарает лжеца.
— Клянусь Гранью, я сделаю все для выживания приемника Аграила и дарую ему знания для того, чтобы он сам смог себя защитить, — вокруг вспыхнули на секунду разноцветные искры и все погасло. — Все, мастер.
— Теперь наклонись, я
— Хорошо, мастер, — Джокер все еще не мог переварить эту новость, но Аграил начал таять прямо в воздухе, разбрасывая вокруг клубы тьмы. — Прощайте.
— Прощай… Ученик, давно ставший мастером, — сказано это было без насмешки, а с глубоким уважением и грустью.
В памяти Джокера были свежи воспоминания о его молодости, ученичестве, ряда больных падений и головокружительных взлетов. Именно его мастер сделал его таким, какой он есть. Именно он сделал его Магистром.
ПРОСПЕКТ БЛЮХЕРА, ЗА НЕСКОЛЬКО ЧАСОВ ДО ТОЧКИ ОТСЧЕТА.
Я шел по черной шершавой поверхности тротуара и смотрел в небо. Свинцовые тучи нависали всей своей впечатляющей громадой. Грядет дождь. Что он принесет? Долгожданную сырость или зябкий холод? Дождь в такое время и при таком настроении для меня был неким посланником перемен. Он смывал весь негатив, помогал выбросить из головы и жизни весь мусор. Это был подарок для того, кто не любил людей и любил мягкий дождь. Еще не начавшийся ливень прогонял людей с улицы в свои улии, чтобы там сидеть в нескольких квадратных метрах вместе счастливой или не совсем семьей или наедине с компьютером, страхами, пороками, слабостями, внутренними демонами, или привычками.
Я подошел к одному дому ничем не отличавшимся из общей массы других жилых домов. Еще два года назад он был для меня ничем иным, как ярким и полным эмоций. Мне всегда нравилось ночевать в гостях в одной из многочисленных квартир или быть там вместе с родителями. Это была квартира бабушки и дедушки по маминой линии. А какой ребёнок не любит быть у своих бабушки и дедушки? Только тот, который знает, что бабушка умерла в конце весны, а дед сдался и сломался. Теперь это было никчемное место. То, о котором каждый человек не хочет вспоминать, но и не может выкинуть из головы.
В моих руках были два пакета с продуктами, которые именно я должен был носить непросыхающему деду раз в неделю. Я ненавидел пьющих людей, а еще более сломанных. Мне было досадно, что мама не может его бросить, хотя постоянно рефлексирует на эту тему. Но, когда я сказал ему больше не звонить нам, то на меня накричали, сказав, что он тоже семья. А я что? Ответ был прост: "Семья он мне также, как и любой человек, который занимается саморазрушением." Поэтому этот раз был последним, и мне не терпелось быстро сделать это и не вспоминать. Тот дед, которого я знал, умер вместе с бабушкой. Этот человек был мне чужой.
На звонок домофона, как всегда, ответили не с первого разу. Вечер у людей алкоголя всегда является ночью. Но сейчас было все запущенее. Ответили мне только на раз четвертый, я услышал ненавистный мне пьяный голос и писк открытой двери. Идти далеко не надо было. Всего лишь первый этаж. Дверь уже была открыта.
Я зашёл и поморщился. Мне в нос ударила амброзия из самых ненавистных
Я прошел на кухню и бросил все пакеты в угол, рядом с прошлонедельными пустыми. Здесь царился еще тот хаос. Бутылками была завален весь пол и стол, открытая дверца под раковиной показывала наружу давно заполненное мусорное ведро, от которого невыносимо несло. Давно немытая посуда в раковине покрылась корочкой зеленой плесени. Я не понимал: почему он не ходит в магазин за нормальными продуктами, но при этом ходит покупать водку и пиво. Действительно, не понятное явление
Я поспешил поскорее выйти из этой помойки, которая когда-то звалась квартирой.
Уже в прихожей я столкнулся с дедом, который смотрел на меня мутным взглядом.
— Эй, Жека, будь добр, помой посуду, а, — услышал я хриплый и пьяный голос. Как он еще на ногах стоит?
— Ты с дубу рухнул? Просохни и сам мой. Алкаш несчастный, — грубо отозвался я и отолкнул его в сторону.
— Ах ты щенок! Мамка не воспитала, так я займусь, ублюдок, — негодующе прохрипел дед и занес кулак.
Я, хоть и не ходил никогда в боевые секци, да и раздражали меня все эти кудоисты, тхэнквондисты и другие любители боевых искусств, но боковым зрением заметил неловкий выпад и приготовился. Все-таки пьяным лучше в драку не лезть. Себе хуже. Я схватил его правой рукой за худое запястье, затем второй рукой схватился сзади за смуглую жилистую шею. Дальше было все ясно и просто. Я, используя его энергию, с размаху припечатал деда об дверной косяк. Он лишь крякнул и осел на пол передо мной. Мне осталось только открыть дверь и брезгливо перешагнуть через него.
Ты ничтожен. Лучше бы просто умер и не отравлял нам жизнь, — сказал я напоследок и вышел из зловонной квартиры, захлопнув дверь.
На улице начался дождь. Сначала неуверено, но со временем набирая силу, он смывал собой все негативные мысли и настроение. Дождь перемен пришел вовремя. Мусор из жизни и головы был выкинут и теперь было зябко. Пожалуй, теперь он мог бы закончится. Не люблю через чур сильный и долгий ливень, после него потом не просохнешь. Но надо отдать должное, жара бы была совсем не к спеху.
Глава 1
Дождь. Погода ужасная, но гораздо лучше жары. Ненавижу жару. Я шел по лужам, на голову был натянут капюшон. Домой еще идти достаточно долго, а я уже полностью промок. В горле першило, явно завтра будет ангина. Ну хоть один плюс, тогда в школу я не пойду.
Я свернул на перекрестке. Отсюда всего лишь пройти прямо, повернуть, и дома. Вдруг я услышал громкий сигнал машины, инстиктивно повернулся и увидел бегущего по лужам человека. Этот человек бежал прямо на меня, на нем был светлый плащ, его белокурые волосы были растрепанны, голубые глаза сверкали (Что-то они через чур голубые, и в такое время их вообще видно не должно быть). Странный человек грубо толкнул меня в сторону.