Творцы заклинаний

Пратчетт Терри Дэвид Джон

Дождь немного успокоился и стал мелким, накрапывающим — таким, который вполне способен затянуться на несколько дней. К тому же с моря ему на помощь пришел туман.

— Если бы у нас были весла, мы могли бы грести. Если бы, конечно, знали, куда плывем… — сказал Напролоум. Матушка ничего не ответила. Он вылил за борт еще пару башмаков воды и вдруг осознал, что, скорее всего, золотая кайма на его мантии уже никогда не будет такой, как прежде. Хотя было бы приятно узнать, что в один прекрасный день это снова будет иметь для него значение.

— А

вы случаем не знаете, в какой стороне находится Пуп? — рискнул спросить он. — Это я так, чтобы разговор поддержать.

— Смотрите, с какой стороны на деревьях растет мох, — не поворачивая головы, отрезала матушка.

— А-а, — Напролоум кивнул и уставился на маслянистые воды, гадая, что это конкретно за маслянистые воды.

Судя по солоноватому запаху в воздухе, лодка уже вышла в залив.

По-настоящему Напролоума пугало в море именно то, что единственной преградой, отделяющей его от живущих на дне жутких тварей, была вода. Разумеется, он знал, что если рассуждать логически, то, скажем, от тигров-людоедов, обитающих в джунглях Клатча, его отделяет всего лишь расстояние, но это совсем другое дело. Тигры не всплывают из холодных глубин, раскрыв рот, полный острых, как иголки, зубов…

Он вздрогнул.

— Чувствуете? — спросила матушка. — Привкус в воздухе… Магия! Где-то произошла утечка магии.

— Вообще-то магия не растворяется в воде, — согласился Напролоум.

Он пару раз облизнул губы и был вынужден признать, что туман и в самом деле имеет жестяной привкус, а воздух стал слегка маслянистым.

— Вы же волшебник, — строго указала матушка. — Неужели вы не можете просто призвать посох?

— Такой вопрос никогда не вставал, — ответил Напролоум. — Волшебники не имеют привычки разбрасываться магическими посохами.

— Он где-то здесь, рядом, — резко оборвала матушка. — Помогите-ка мне отыскать его, приятель!

Напролоум застонал. Он провел бурную ночь, и что ему было действительно нужно, прежде чем пытаться пустить в ход еще какие-нибудь чары, так это двенадцатичасовой сон, несколько плотных обедов и спокойный вечерок у камина. Нет, он слишком стар… Тем не менее, Напролоум послушно закрыл глаза и сосредоточился.

Воздух был до предела насыщен магией. Бывают места, где она аккумулируется естественным образом. Магия накапливается возле отложений трансмирового металла октирона, в некоторых породах деревьев, в изолированных прудах; она выпадает во всем мире в виде осадков, и люди, искусные в таких делах, могут собирать ее и запасать впрок. В данной местности магии было хоть отбавляй.

— Этот посох заключает в себе большую силу, — сказал он. — Огромную. Он поднял руки к вискам.

— Становится чертовски холодно, — заметила матушка.

Назойливый дождь превратился в снег. В окружающем их мире произошла резкая перемена. Лодка остановилась — нет, она ни на что не наталкивалась, просто море как будто решило стать твердым. Матушка заглянула за борт.

Море

и в самом деле затвердело. Плеск волн доносился с некоторого расстояния и с каждой минутой удалялся.

Она нагнулась, постучала по воде и констатировала:

— Лед.

Лодка неподвижно стояла посреди океана льда. Доски угрожающе затрещали. Напролоум медленно кивнул.

— В этом есть смысл, — признал он. — Если они находятся.., там, где, как мы думаем, они находятся, то там очень холодно. Говорят, там царит холод, как в межзвездном пространстве. Так что посох это тоже чувствует.

— Правильно, — согласилась матушка и вылезла из лодки. — Значит, нам нужно найти центр льдины, там-то и будет посох, верно?

— Я знал, что вы это предложите. Могу я хотя бы надеть туфли?

Они брели по замерзшим волнам, и Напролоум время от времени останавливался, чтобы попытаться определить точное местоположение посоха. Одежда на нем покрылась ледком. Зубы стучали.

— Вам не холодно? — спросил он матушку, чье платье громко потрескивало на ходу.

— Холодно, — призналась она. — Просто я не дрожу.

— У нас были похожие зимы там, где я рос, — заметил Напролоум, дуя на пальцы, чтобы согреть их. — В Анке почти не бывает снега.

— Действительно, — отозвалась матушка, глядя сквозь ледяной туман.

— Помню, на вершинах гор круглый год лежал снег. О, нынче температура уже не опускается так низко, как в годы, когда я был ребенком. По крайней мере, до сих пор не опускалась, — поправился он, топая ногами по льду.

Льдина грозно захрустела, напоминая, что она, и только она, лежит между ним и морским дном. Он стал топать осторожнее.

— А что это были за горы? — поинтересовалась матушка.

— О-о, Овцепики. Там намного ближе к Пупу. Деревушка называлась Медный Лоб. Губы матушки шевельнулись.

— Напролоум, Напролоум, — забормотала она себе под нос. — Уж не родственник ли вы Актуру Напролоуму? Он жил в большом старом доме под Скачущей горой, и у него была куча сыновей.

— Это мой отец. Но, во имя Диска, откуда вы его знаете?

— Я там выросла, — ответила матушка, подавляя искушение ограничиться всезнающей улыбкой. — В соседней долине. Дурной Зад. Я помню вашу маменьку. Приятная женщина, держала коричневых и белых цыплят, я все ходила к ней покупать яйца для своей мамочки. Разумеется, это было до того, как я почувствовала призвание к ведовству.

— Я вас не помню, — признался Напролоум. — Естественно, это было очень давно. В нашем доме всегда собиралось множество детей, — вздохнул он. — Может быть, когда-то я дергал вас за косички. Я любил заниматься такими пакостями.

— Возможно. Я припоминаю одного толстого мальчишку. Довольно неприятного.

— Наверное, это был я. А я вроде как помню одну девчонку, которая вечно всеми командовала, но это было очень давно. Очень.

— В те дни мои волосы не были покрыты сединой, — сказала матушка.