Творцы заклинаний
Шрифт:
Саймон лежал на жесткой кровати в узкой комнате. Его лоб был накрыт намоченным в холодной воде и сложенным втрое полотенцем.
— Сколько он тут? — спросил Напролоум.
Тритл пожал плечами.
— Три дня.
— И ни разу не пришел в себя?
— Нет.
Напролоум тяжело опустился на край кровати и устало потер переносицу. Саймон никогда не отличался особенно здоровым видом, но сейчас его лицо страшно осунулось.
— Такой блестящий ум… — заметил Напролоум. —
Тритл кивнул.
— А как легко он впитывает знания… — продолжал Напролоум. — Я всю жизнь был практикующим волшебником, но магию так до конца и не понимал, пока он не объяснил мне ее. Так логично. Так, э-э, очевидно.
— Все так говорят, — мрачно отозвался Тритл. — Говорят, это все равно, что у тебя с глаз сняли повязку и ты впервые увидел свет солнца.
— Ага, — подтвердил Напролоум. — Из таких, как он, выходят настоящие чудесники, это точно. Ты был прав, что привез его сюда.
Они задумчиво замолчали.
— Вот только… — начал Тритл.
— Только что?
— Только что именно ты понял? — договорил Тритл. — Вот что меня беспокоит. Ну, ты можешь объяснить понятое тобой?
— Что объяснить? — лицо Напролоума озабоченно вытянулось.
— То, о чем он постоянно рассуждает, — настаивал Тритл с ноткой отчаяния в голосе. — Да, я знаю, он все говорит правильно. Но о чем он говорит?
Какое-то время Напролоум смотрел на него, открыв рот, после чего начал объяснять:
— О, это очень просто. Видишь ли, магия заполняет Вселенную, и каждый раз, когда Вселенная изменяется, то есть нет, каждый раз, когда мы прибегаем к помощи магии, Вселенная изменяется, причем во всех направлениях одновременно, понимаешь, и… — Он неопределенно помахал руками, пытаясь разглядеть в глазах Тритла хоть искру понимания. — Другими словами, любой сгусток материи, например апельсин, мир или.., или…
— ..крокодил, — подсказал Тритл.
— Да, крокодил.., что угодно.., в своей основе имеет форму морковки.
— Этого я что-то не припоминаю, — перебил Тритл.
— Я уверен, что он выразился именно так, — возразил Напролоум, обливаясь потом.
— Нет, лично я помню тот кусок, где он вроде как намекал, что если достаточно долго идти в каком-либо направлении, то рано или поздно увидишь свой затылок, — не сдавался Тритл.
— Он точно имел в виду твой затылок, а не чей-то чужой?
Тритл немного подумал.
— Я положительно уверен, что он сказал “свой собственный затылок”, — заявил он. — По-моему, он утверждал, что может это доказать.
В воцарившемся молчании они обдумали это высказывание.
Наконец Напролоум снова заговорил — очень медленно
— Я смотрю на это так. Перед тем как услышать его рассуждения, я был как все остальные. Ну, понимаешь, что я имею в виду? Меня смущали и сбивали с толку всякие мелочи жизни. Но теперь, — он оживился, — несмотря на то, что я по-прежнему смущен и растерян, это происходит на гораздо более высоком уровне, и, по крайней мере, я знаю, что меня озадачивают действительно фундаментальные и важные явления Вселенной.
Тритл кивнул.
— Я, конечно, не рассматривал это с подобной точки зрения, — признался он, — но ты абсолютно прав. Поистине он раздвинул границы невежества. Во Вселенной столько неведомых нам вещей.
Некоторое время оба наслаждались ощущением странного тепла, вызванным мыслью, что они гораздо более невежественны, чем обыкновенные смертные, которым неведомы только самые заурядные вещи.
— Я надеюсь, что с ним ничего не случилось, — снова заговорил Тритл. — Температура пришла в норму, но, создается такое впечатление, что он просто не хочет просыпаться.
Две служанки внесли в комнату тазик с водой и свежие полотенца. Одна из них держала еще и довольно потрепанную метлу. Они начали менять на кровати больного мокрые от пота простыни, и оба волшебника удалились, продолжая обсуждать широкие горизонты незнания, открытые миру гением Саймона.
Матушка подождала, когда их шаги затихнут вдали, и сорвала с головы платок.
— Черт бы его побрал. Эск, покарауль у двери.
Она убрала полотенце и прикоснулась рукой ко лбу Саймона, проверяя температуру.
— Спасибо, что пришла, — сказала Эск. — Ведь у тебя сейчас столько дел…
— Гм-м.
Матушка поджала губы, приподняла веки Саймона и нащупала пульс. Приложив ухо к его похожей на ксилофон груди, она послушала сердце и на какое-то время замерла, исследуя его сознание. Ее брови нахмурились.
— Что-нибудь не так? — с беспокойством осведомилась Эск.
Матушка посмотрела на каменные стены.
— Черт бы подрал это заведение. Здесь не место больным.
— Да, но с ним все в порядке?
— Что? — Матушка, вздрогнув, оторвалась от своих мыслей. — О-о. Да. Возможно. Где бы он ни был.
Эск недоуменно перевела взгляд на тело Саймона.
— Никого нет дома, — объяснила матушка.
— Что ты имеешь в виду?
— Вы только послушайте этого ребенка! — воскликнула старая ведьма. — Можно подумать, я ее ничему не учила. Его сознание Странствует. Саймон сейчас находится Вне Себя.
С чувством, которое граничило с восхищением, она посмотрела на тело молодого волшебника и добавила: