Творцы миров
Шрифт:
Сейчас вот Азалинда шебуршится в постели, забрасывает на меня ноги, сопит в спину, а то вдруг начинает чистить мне уши, как-то понимая, что именно в этот момент мне хочется, чтобы покопалась маленькими пальцами в моих оттопыренных раковинах. Ну никак я не могу настроить себя на то, что это механизм и что с ним надо обращаться как с механизмом или вообще неодушевленным предметом.
Впрочем, мелькнула мысль, а как обращаются с неодушевленными? Вот Кулиев отдал лучшие места в квартире под личную библиотеку. У него все стены в полках с книгами. Каждую книгу чуть ли не обцеловывает, периодически
А Лилюшка с ее «серебряночкой»? Так она зовет свою легковую машину, уже изрядно поношенную. Та время от времени выходит из строя, и какие только слова Лилюшка ей не говорит!.. Вот вчера она рассказывала нам с восторгом, что серебряночка заглохла посреди дороги, и что ей ни делала, не давало толку, «серебряночка» упрямо отказывалась ехать. Тогда Лилюшка, совсем отчаявшись, вылезла и тщательно протерла лобовое стекло… и «серебряночка» тут же завелась, пошла бодро, как ни в чем не бывало, и вообще весь день была на диво послушная, отзывчивая и ласковая.
Нападок много, обвинения со всех сторон и во всех грехах и преступлениях, но, если задуматься, все эти люди недовольны, что создаем мир и людей в нем лучше, чем мы сами.
Ведь на самом деле ничего принципиально нового не делаем: все религии, литература, музыка, философия и даже законы направлены на то, чтобы создать из того дерьма, из которого лепил нас Бог, нечто более высокое и одухотворенное.
Так что и мы, творя этих существ, как бы мы ни считали себя суперреволюционерами, на самом деле идем в русле общей человеческой культуры. Если покопаться, то доставалось Иисусу и Мухаммаду, закладывающим основы новой морали, Бруно, Галилею и Гусу, Сервету и Спинозе, доставалось всем, кто слишком опережал или кто вообще опережал медленно ползущую массу.
Да она вообще не ползла бы, если бы не тянули ее такие, как мы. Но они тянули тогда, а мы тянем сейчас.
Я, конечно, понимаю страхи и сомнения «нормальных людей», на которых опирается общество. Я понимаю и церковь, что постоянно запрещала луки и арбалеты, как убивающие на расстоянии, потом запрещала порох и пушки… Понимаю Эйнштейна и прочих, что требовали запрета атомной бомбы, понимаю нынешних, что требуют запрета клонирования, пересадки органов, операций на генах, трансгенной пищи…
Увы, невозможно запретить то, что облегчает жизнь. Сексуальная революция была неизбежной, так как облегчила жизнь всем. Неизбежно и широкое внедрение виртуальных женщин. По той же причине.
Сегодня мне пришло семьсот тысяч писем, прога быстро проверила все, отсеяла спам и выделила две тысячи, как любопытные. Я отмахнулся, писем сразу стало четыреста, я фыркнул, программка услужливо убрала еще двести пятьдесят. На оставшиеся я посмотрел лениво, готовясь щелчком отправить все в виртуальную корзину, как вдруг один портрет привлек внимание. Под ним номер телефона и короткая подпись: «Володя, позвони мне!»
Криво
– Привет, Кларисса, – сказал я. – Ты все хорошеешь!
Она счастливо завизжала, я видел по ней, что не притворяется, в самом деле счастлива меня видеть.
– Володька!..
– Он самый, – согласился я. – Получил твое письмо.
– Классно я придумала? – спросила она хвастливо. – Тебе приходит много писем, но ты можешь заметить мою фотку.
– Это придумала классно, – снова согласился я. – Ну, как жисть?
– Ой, мне так много нужно тебе рассказать! Давай я к тебе приеду? Ты сейчас где?
Я усмехнулся:
– Ты знаешь. Сейчас все знают, где я живу. Хорошо, приезжай. Я предупрежу охрану.
– Все, еду!
Экран погас, я в задумчивости потер подбородок.
На мониторе видно, как к воротам поселка подкатил элегантный серебристый автомобиль, двое охранников подошли с обеих сторон, в то время как многочисленные сенсоры проверяют машину на предмет наркотиков и оружия, женщину за рулем почти не видно, я успел заметить только ослепительный блеск руки, когда она показывала документы.
Затем ворота распахнулись, автомобильчик весело понесся по дорожке. Я выждал еще, отдал кое-какие распоряжение кухонному агрегату, Азалинда сегодня в эльфийском городе принимает присягу молодых эльфийских рыцарей, так что я сам, все сам.
На том же экране я видел, как к воротам уже моей усадьбы подъехал автомобиль, а когда вышел на крыльцо, автомобиль уже весело катил по широкой дорожке, вымощенной какими-то безумно дорогими плитами.
Кларисса выскочила, хлопнув дверцей, сразу бросилась на шею. От нее пахнет хорошими духами и свежестью, как от ребенка, хотя прошло уже несколько лет с нашей последней встречи, а она, как я понимаю, должна бы малость постареть.
– Володька, как я рада тебя видеть!
– И я, – ответил я искренне.
– Я правда рада, – заверила она, отстранилась, однако не убирая руки с моей шеи, всматривалась в мое лицо. – Понимаешь, только с тобой я и разговаривала всегда откровенно. Веришь?
– Верю, – ответил я так же искренне.
– Со всеми как-то по-другому, – сказала она. – Ой, этот дворец… это твой?.. Ох, прости, я все забываю, что теперь ты – самый богатый человек планеты!
Я отмахнулся:
– Да ерунда все это. Пойдем в дом.
Она расхохоталась.
– Конечно, ерунда, когда у тебя восемьсот миллиардов долларов!..
– Все еще? – спросил я рассеянно. – А, это данные прошлого года…
На пороге особняка она остановилась в восторге, я видел, как загорелись глаза, хотя ничего вроде бы особенного и нет, но тут не мне судить, мне по фигу обстановка, дизайнеры сами мудрили, а я только пользуюсь бассейнами, кухней, спальней да залом с тренажерами. Художественные изыски оставляют меня равнодушным, как и сообщение, что мрамор привезли с каких-то далеких островов специально для моей виллы.