Твои верные друзья
Шрифт:
ОТ АВТОРА
Эта книга — о верных друзьях человека — служебных собаках. В ней рассказывается об успехах советских собаководов, поставивших свои знания и опыт на службу народу и государству. Она охватывает период, начиная от того времени, когда служебное собаководство только начинало развиваться на Урале, и до наших дней.
Главные четвероногие герои ее — Джери и Снукки —
В целом — это рассказ о труде и достижениях советских людей, которые, опираясь на передовую советскую науку, науку Мичурина и Павлова, заставляют живую природу служить интересам своей страны и укрепляют благосостояние и могущество социалистической Родины.
МОИ ДРУЗЬЯ
ЛОПОУХИЙ ПИТОМЕЦ
Надпись на воротах привлекла мое внимание:
Продаются доги-щенки
Размышляя, постоял минуту. Доги... Представилось что-то огромное, страшное, наподобие льва или тигра. Зайду, посмотрю. Ведь еще в детстве мечтал приобрести собаку, обязательно «большую» — маленьких не признавал! — и обязательно щенком, чтобы и вырастить и выучить самому.
Постучал. В приоткрывшиеся ворота высунулась женская голова.
— Интересуетесь догом? Сейчас принесу щенка. — И женщина исчезла, предусмотрительно захлопнув ворота.
На дворе послышался басистый лай. Через минуту ворота вновь приоткрылись, и я вошел во двор. На руках у женщины барахтался, нелепо растопырив костлявые лапы, большой пучеглазый щенок. У ног хозяйки прыгал другой щенок, неуклюже подбрасывая свое тщедушное, с непомерно длинными конечностями, тело.
— Худые какие... — нерешительно выговорил я.
— Растут же! — возразила женщина и нагнулась, чтобы спустить щенка на землю. — Пока расти не перестанет, все худой будет, хоть чем кормите!
Мне такое заявление показалось несколько странным, но я не решился спорить с нею и промолчал.
Щенки сейчас же принялись играть, пытаясь неловко забросить тяжелые лапы на спину друг другу. Один, не удержавшись, шлепнулся наземь и, перевернувшись на спину, болтал в воздухе всеми четырьмя лапами. Другой с притворной яростью бросался на лежащего, стараясь ущипнуть братца за розовое, чуть подернутое нежной шерсткой, брюшко.
— Но они большие уже, — разочарованно заметил я, — а мне хотелось взять маленького...
— Да какие же большие? Что вы! Им и двух месяцев-то еще нет!
— Двух месяцев? — удивился я. Щенки были по крайней мере со взрослого шпица. — Какие же они будут, когда подрастут?
— А я вам сейчас мать покажу, — предложила хозяйка. — Только стойте смирно, не шевелитесь.
Она приоткрыла дверь квартиры и крикнула:
— Сильва, ко мне!
За дверями послышалось громкое топанье, и во двор выпрыгнула огромная собака. Я невольно ахнул. Передо мной стоял великан-дог с блестящей, будто напомаженной, шерстью дымчато-пепельного цвета. По
Массивная, угловатая голова дога заканчивалась на макушке маленькими, настороженно поставленными, остроконечными ушами. Большие, слегка навыкате, глаза были окаймлены яркокрасным ободком третьего века [1] , что придавало злобное выражение холодному, безразличному взгляду собаки. Я залюбовался на нее и тут же ощутил невольный трепет, мысленно представив себе, что может произойти, доведись встретиться с этим зверем один на один... Пощады не жди!
Желание иметь такого четвероногого друга вспыхнуло во мне с такой силой, что все сомнения исчезли разом. Я решил купить щенка. Когда хозяйка приблизилась ко мне, чтобы получить деньги, собака поднялась с места. Она была ростом с теленка и, если бы встала на задние лапы, то могла бы положить передние мне на плечи.
1
Глаз собаки имеет три века (одно внутреннее).
Вечером я приехал за щенком.
Он, как и подобает двухмесячному младенцу, крепко спал и, когда его вытащили за загривок из конуры, долго непонимающе хлопал вытаращенными глазами и зябко вздрагивал. Так, полусонный и вздрагивающий, не противясь, он перешел с рук хозяйки на мои руки. У трамвайной остановки пришлось долго ждать вагона, и я, присев на скамью, спрятал малыша под пальто. Немного испуганный темнотой, а, может быть, и вспомнив о матери, щенок робко заскулил, потом повозился, устраиваясь, как в гнезде, и, пригретый теплотой моего тела, уснул. Так спящего я и привез его домой.
Но когда я спустил его на пол, весь сон у него как рукой сняло, и малыш с хозяйственным видом (так, по крайней мере, мне казалось) принялся за осмотр своих новых владений. Он обнюхал все углы, все карнизы, засунул свой черный блестящий нос во все посудины, до каких только мог дотянуться, в заключение стащил из кухни упавшую со стола морковку и, спрятавшись в дальний угол комнаты, с громким аппетитным хрустом разгрыз ее и съел.
В общем он вел себя очень достойно, не визжал, не плакал, не царапал дверь, пытаясь убежать, — как будто понимал, что отныне ему предстоит всегда жить в этом доме. Только когда настала ночь, все легли спать и в квартире воцарилась тишина, маленькое сердце его не выдержало: сначала я услышал слабое попискивание, попискивание постепенно перешло в самый настоящий плач, — малыш вспомнил мать, искал ее близости и, не находя, скулил тоненько, жалобно... Однако стоило мне встать, приласкать его, и он затих, сжался в комочек и уснул.
С первых же дней щенок поразил меня своим обжорством. Маленький, худенький, он целыми днями шнырял по квартире в поисках оброненного кусочка хлеба. Свой рацион он глотал мгновенно и тотчас бежал на кухню в надежде поживиться там еще чем-нибудь.
В квартире в то время шел ремонт. Маляры красили окна, белили потолки и стены. Повсюду стояли ведерки с краской, водой, известью. И стоило лишь на минуту оставить щенка без надзора, как уже слышишь — из соседней комнаты несется громкое смачное шлепанье, будто полощут белье на реке. Бежишь на этот звук и видишь — мой питомец, вытянувшись на цыпочках, лакает краску из ведра.