Твое сердце принадлежит мне
Шрифт:
Визит Кевина Спарлока заставил Райана признать свои слабости и ошибки. Его переполнял стыд. В надежде, что вино подсластит горькую пилюлю, он налил второй стакан.
Его лишь радовало, что слабеющий свет, проникающий сквозь листву перечного дерева, и сгущающиеся тени хоть частично прикрывали его. Он надеялся, что на этот раз Сэм не сможет с легкостью узнать обо всем по его лицу.
Рассказав третью историю о Мириам, Саманта принесла из кухни четыре свечки. Расставила по столу.
И когда в ее глазах отразился огонек зажигалки,
Глава 25
Когда луна уже появилась над восточным горизонтом, но только собралась забраться выше, и листва перечного дерева отсекала от них большую часть еще ярких звезд, пришла пора поговорить о смерти.
После обеда, когда на столе остались только свечи и вино, Райан сжал левую руку Саманты своей.
– Я наслаждался каждым мгновением, которое мы провели вместе.
– Легко представить, что должно за этим последовать, но эти шлепанцы – не та обувь, в которой можно дать хорошего пинка.
Он не собирался рассказывать о дурацкой поездке в Лас-Вегас, о подозрениях, что его отравили. Если бы он умер в течение года, ему хотелось остаться в памяти Саманты хорошим человеком, пусть на самом деле он им и не был.
К жизни Саманта относилась точно так же, как и к океану, когда вставала на борд, – не подстраивалась под него, но относилась с уважением к его непредсказуемой натуре. Вот и Райан объяснил сложившуюся ситуацию коротко и прямо. Не окрасил новость в трагические цвета, не стал подливать излишнего оптимизма, надежды на неминуемо благополучный исход.
Ее рука напряглась, обхватила его, словно она удерживала Райана в этом мире. Глаза наполнились слезами, Саманта пыталась их сдержать, вот они и мерцали в свете свечей, как грани хрустальных бокалов.
Она понимала, что для него сообщать эту новость так же тяжело, как для нее – выслушивать ее. Ранее их восхищало друг в друге одно и то же: независимость и согласие с тем, что жизнь – это борьба, требующая оптимизма и уверенности в себе.
Радуясь, что Саманта удержалась и не расплакалась, довольный тем, что она внимательно слушала, вместо того чтобы прерывать его вопросами, Райан, конечно же, отдал должное усилиям Саманты, затраченным на подавление слез.
Известие ее потрясло, Райан видел, с какой частотой пульсировала вздувшаяся жилка на ее грациозной шее. И кимоно не скрывало дрожь тела Саманты. Даже в свете свечей колокольчики, вышитые на рукавах, каждая складка блестящего шелка подчеркивали эту дрожь.
Когда Райан закончил, Саманта шумно вдохнула, перевела взгляд с его глаз на их переплетенные руки и задала, наверное, главный вопрос:
– Какова вероятность того, что ты получишь новое сердце?
– Ежегодно в трансплантации сердца нуждаются четыре тысячи американцев. Им могут предложить около двух тысяч донорских сердец.
– Пятьдесят
– Меньше. Необходима совместимость донорского сердца с моей иммунной системой, чтобы свести к минимуму возможность отторжения.
– И какое сердце может тебе подойти?
– У меня самая распространенная группа крови. Это хорошо. Но есть и другие критерии. Однако, даже если все они совпадут, сердце может уйти тому, кто стоит в списке выше меня, если подойдет по тем же параметрам.
– Ты уже в списке?
– На временной основе. На следующей неделе я должен пройти психологическое тестирование. Все будет зависеть от этого.
– Почему?
– Они попытаются определить социальные и поведенческие факторы, которые могут помешать выздоровлению.
– Ты хочешь сказать… вроде алкоголизма?
– Алкоголизм, курение, эмоциональные проблемы, из-за которых я буду отказываться от приема необходимых лекарств и изменений повседневной жизни.
Оторвав взгляд от их рук, избегая его глаз, Саманта смотрела на четыре свечи, словно по их огонькам могла предсказать будущее.
– Должно быть, они ищут интеллект. Лучше иметь дело с умным пациентом.
– Возможно.
– Для тебя это плюс. Что еще? Что на светлой стороне?
– Я молод и, если не считать сердца, совершенно здоров. Будь у меня заболевания других внутренних органов или диабет, я не мог бы считаться идеальным пациентом.
Пододвинув к себе одну свечу, Саманта чуть подула на нее, чтобы огонек вырос, потом загасила его.
– Что еще? Хочется побольше светлого.
– Мне не нужно одобрения страховой компании. Я могу заплатить за операцию из собственного кармана.
Бледная ленточка дыма поднималась от черного фитиля. Саманта взяла вторую свечу, загасила и ее.
– Иногда возникает проблема расстояния. Как только у донора зарегистрирована смерть мозга и хирурги удалили сердце, его можно держать охлажденным, при температуре около пяти градусов, в соляном растворе… но только шесть часов.
– Так хирурги… что?.. Ищут пациента на определенном расстоянии?
– В моем случае им не придется везти сердце ко мне. Я могу прилететь к ним на «Лирджете», пока они будут искусственно поддерживать пациенту жизнь.
Саманта опустила в стакан с остатками вина подушечки большого и указательного пальцев, загасила третью свечу.
– Процент людей, проживших пять лет с пересаженными сердцами, медленно, но уверенно приближается к семидесяти.
Не смочив пальцы вновь, Саманта загасила и четвертую свечу, зашипела от боли, почувствовав ее жар, но вроде бы и хотела почувствовать эту боль.
При закрытой двери на кухню свет на балкон попадал только через занавешенное окно.
– Если я проживу пять лет, тогда мои шансы прожить еще пять только возрастут. Медицинская наука многого добивается. Каждый год. Очень многого.