Твини
Шрифт:
Резкий хлопок оторвал его от этих мыслей, и он с удивлением оглянулся.
— Хэлло! В чем дело?
Макс отшвырнул книгу и встал, по-детски надув губы.
— Я чувствую себя одиноким, вот и все.
Лицо Скэнлона вытянулось; он мягко, с виноватым видом сказал:
— Да, Макс, конечно. Мне жаль тебя, но обстоятельства… обстоятельства… они…
Макс опомнился и с нежностью обхватил плечи опекуна.
— Я не в том смысле… Просто… ну, не знаю, как сказать… просто… хочется иногда, чтобы рядом был кто-то такого же возраста… вообще такой же.
Бьюла
— Ты прав, сынок, — согласился Скэнлон. — Я тебя понимаю. Человеку необходим друг, товарищ.
Макс открыл рот, собираясь что-то сказать, но вдруг без всякой видимой причины покраснел и только тихо буркнул:
— Я веду себя глупо! — С этими словами он поспешно вышел из комнаты, громко хлопнув дверью.
Экономка отложила вязание и вскинула на Скэнлона скучающий взгляд.
— Боже мой! Можно подумать, что ты сам никогда не был двадцатилетним, Джефферсон. Или ты и впрямь думаешь, что ему не хватает товарища?
Скэнлон с неподдельным ужасом глядел на нее.
— Ты серьезно, Бьюла? Ты предлагаешь мне отправиться искать девушку для Макса? Да я… да я вообще не разбираюсь в женщинах, не говоря уже о твини.
— Не говори глупостей, Джефферсон. Кроме волос, твини ничем от нас не отличается. Я вполне доверяю твоему вкусу.
— Нет! Ни за что! Более сумасбродной идеи…
— Джефферсон, ты его опекун. Это твой долг перед ним.
— Вот насчет долга ты права, права даже больше, чем представляешь, — Он вздохнул. — Что ж, придется взяться за дела.
Скэнлон нерешительно переминался с ноги на ногу под испытующим взглядом кислолицей чиновницы, восседавшей под табличкой, на которой крупными буквами значилось: «Мисс Мартин. Управляющая».
— Садитесь, сэр, — неприветливо сказала она. — Что вам угодно?
— Я пришел узнать, — речь его была тщательно отрепетирована, но произносил он ее запинаясь, — нет ли у вас тви… я хочу сказать, марсианских полукровок. Это…
— У нас их три, — прервала его управляющая.
— А женского пола? — нетерпеливо спросил Скэнлон.
— Все женского пола. — Она смотрела на него осуждающе и с подозрением.
— О, хорошо. Я хотел бы взглянуть на них. Эго…
Мисс Мартин не сводила с него холодных глаз.
— Прошу прощения, но я желала бы прежде всего знать, намерены ли вы удочерить полукровку.
— Именно так, если она мне подойдет. Неужели это так необычно?
— Весьма, — последовал ответ. — Вы понимаете, что в каждом таком случае мы должны сначала самым тщательнейшим образом проверить общественное и материальное положение семьи. По мнению правительства, этим созданиям лучше находиться под надзором государства, и оформление опеки — дело сложное.
— Знаю, мадам, знаю. Я уже сталкивался с этой процедурой пятнадцать месяцев назад. Думаю, что смогу представить вам удовлетворительный отчет о моем общественном и материальном положении. Меня зовут Джефферсон Скэнлон…
— Джефферсон Скэнлон! — почти взвизгнула она.
Если
теперешних неумеренных восторгов он и вовсе не знал куда деваться. Непрестанно утирая со лба пот, он что-то бормотал в ответ на ее бесконечные вопросы и чувствовал уже, что этот дракон в юбке сейчас обратит его в бегство. Но вот наконец его мучения были прекращены появлением служанки с тремя твини.
Скэнлон оглядел их с интересом и неожиданным удовольствием. Две были совсем еще девочки лет по десять, но третья, девушка примерно восемнадцати лет, похоже, удовлетворяла всем требованиям. Она была тоненькой, гибкой, необычайно грациозной, и даже в выжидательной позе, в которой она застыла перед управляющей, чувствовалось изящество. Убежденный холостяк, «человек без эмоций», каким он себя считал, Скэнлон не мог все же удержаться от одобрительного кивка.
Лицо девушки, несомненно, подходило под определение Бьюлы как «миловидное», а темно-синим, сейчас смущенно потупленным глазам Скэнлон был склонен придавать особое значение.
Даже ее странные волосы были прекрасны. Они не торчали таким непомерно высоким хохлом, как у Макса, и в их нежной белизне как будто отражался свет солнца.
Две девочки, стоя по бокам от нее, уцепились за ее юбку и глядели на взрослых со всевозрастающим испугом.
Самообладание изменило девушке, и она порывисто прижала к себе обеих девочек.
— Я не хочу покидать их, сэр! — Она нежно поцеловала малышек. — Не плачьте, мои маленькие. Я вас не брошу. Меня не заберут отсюда.
Скэнлон тяжело сглотнул и, поспешно выхватив носовой платок, начал сморкаться. Мисс Мартин всем своим видом выразила презрительное неодобрение.
— Не обращайте внимания на эти глупости, мистер Скэнлон. Полагаю, завтра к полудню я смогу приготовить бумаги.
— На всех троих, — был резкий ответ.
— Как на всех троих? Вы серьезно?
— Разумеется. Я ведь вправе это сделать? — рявкнул он.
— О, конечно, но…
Скэнлон, не слушая дальше, быстро исчез, оставив мисс Мартин в полной растерянности, а Мэдлин и девочек вне себя от счастья.
Изумление Бьюлы, когда в аэропорту перед ней вместо одной твини предстали сразу три, не поддавалось описанию. Но в целом этот сюрприз оказался приятным, так как маленькие Роз и Бланш мгновенно покорили сердце старой экономки. Почувствовав на своих морщинистых щеках их горячие и влажные поцелуи, она окончательно растаяла.
Мэдлин привела ее в полный восторг, и она тихонько шепнула Скэнлону, что он, оказывается, совсем неплохо разбирается в таких вопросах.
Затем с приближением раннего зимнего утра Бьюла вдруг обратилась к Мэдлин с просьбой:
— Не поможешь ли мне приготовить мужчинам еду?
— Мужчинам? — растерялась Мэдлин. — Значит, здесь есть еще кто-то, кроме мистера Скэнлона?
Бьюла, сразу поняв, что ее волнует, прибавила мягче:
— Не беспокойся, дорогая. Ему будет приятно узнать, что ты твини. Вот увидишь, он будет рад с тобой познакомиться.