Тверской Баскак
Шрифт:
Пока раздумывал над всем этим, не заметил как и приехал. Над невысоким частоколом высится кирпичная труба, но дыма из нее не вижу, что однозначно говорит — производство стоит. Ворота открыты и правлю прямо туда.
Перед печью стоят три человека в такой глубокой задумчивости, что не замечают меня до тех пор, пока я не обращаюсь к старшему из них.
— Чего стоим-то, Микола, почему не работаем?!
Он, не глядя, отмахивается.
— Да не лезь ты, че не видишь, печь треснула! — И только сказав, он понимает, что говорит с кем-то не из своих.
Подняв взгляд, он охает от ужаса и бухается на колени.
—
Его страх понять можно, он ведь де-юре мой раб и за подобное неуважение может и головы лишиться. Делаю суровое лицо и молча смотрю вниз так, что у мужика начинает дергаться глаз, и он начинает по новой.
— Прости, хозяин! Прости…
Подумав про себя, что Миколе повезло с хозяином, меняю гнев на милость.
— Ладно, не вопи! Рассказывай в чем дело!
Тот начинает нести про трещину и что печь надо бы перекладывать, но ложил ее Истома, тот что с Твери на гончарном конце. За ним послали и вот уже третий день ждут.
Утерев пот, Микола добавляет.
— Эдак уже который раз трескается. Измотала совсем треклятая, своими силами не справимся!
От всего этого я начинаю закипать, и раздражение все-таки выплескивается.
— Так чего же ты столько времени молчал-то, сукин сын?!
Староста отводит глаза, а затем бухается на колени.
— Прости, хозяин! Казни меня! Любую кару приму! Молю, тока не наказывай никого боле, один я виноват, мой грех!
Ну что тут скажешь, с одной стороны, молодец, раз ответственность ни на кого не перекладывает, а с другой, без наказания такое разгильдяйство оставлять нельзя, на шею сядут. В задумчивости смотрю на начинающую лысеть макушку мужика, и тут вдруг на полном ходу на двор врывается всадник.
Первым делом хватаюсь за рукоять ножа, но почти сразу узнаю сытую морду одного из подручных Луготы.
«Вот дерьмо! — Вспыхивает в душе нехорошее предчувствие. — По мелочам тысяцкий не стал бы своего человека гнать в такую даль!»
Предчувствие не подвело, слетев с коня, гонец подскочил ко мне.
— Наместник! — Стянув шапку, он склонил голову. — Лугота Истомич зовет тебя срочно в Тверь!
«Хорошо хоть не приказывает!» — Иронизирую про себя, а вслух строго спрашиваю:
— Не мельтеши! Толком скажи, что случилось?
Тот несвязно рассказывает, что прибыли князья со Ржева и Старицы и говорят, мол, пришла с Торопца весть, что литва в набег пошла.
В голове сразу же вспыхивает ироничная мысль, что строить планы в эти времена дело неблагодарное.
«Надо все отменять и мчаться в Тверь! Новость, действительно, серьезная!» — Задумываясь, пропускаю часть бессвязной болтовни и возвращаюсь, только когда слышу самые неприятные детали.
— Бают, сам племянник Миндовга, Товтивил решил поквитаться за Смоленск. Его дружина идет прямо на Ржеву. Сотни две кованых всадников, не меньше, да пехоты еще поболе…
На этих словах я перестаю слушать и взлетаю в седло. Разворачивая кобылу, склоняюсь к старосте.
— Повезло тебе, Микола, недосуг мне сейчас! Даю неделю, чтобы не только эту печь переложили, но и еще одну поставили! Не справитесь, пеняйте на себя! — И посылая кобылу в галоп, бросаю уже на ходу. — Сегодня же в помощь вам Истому с артелью пришлю.
Глава 19
С вершины пологого холма отлична
Калида, тыкнув пальцем в дорогу, бегущую у подножия холма, изрекает как само собой разумеющееся.
— Товтивил пойдет здесь, другого пути к броду нет.
Мне и так все хорошо видно. Дорога огибает холм и, раздваиваясь, одной частью ведет к переправе через реку и к Ржеву, а второй, петляя вдоль реки, пропадает в лесной чаще в направлении Твери.
Проведя глазами по крутому противоположному берегу Волги, на миг останавливаюсь на частоколе и крышах Ржева.
«С одной стороны, фланги и тыл прикрыты рекой — это плюс, а с другой, мы тут как в мешке. Ежели дрогнем и литовцы прижмут нас к берегу, то хана! Перебьют как котят! У них двойное превосходство в силах, может быть, лучше переправиться на другой берег и принять бой там. Если что пойдет не так, то можно будет и за городскими стенами укрыться».
Возвращаю взгляд обратно к склону холма и утверждаюсь в том, что все-таки Калида прав. Надо встречать врага здесь. Тут у него нет возможности маневра, только атаковать в лоб, а это для нас сейчас самое важное.
«К тому же, — едва заметно усмехаюсь, — может и неплохо, что отступать некуда. Ноги сами крепче стоят, когда знают, что шаг назад — это смерть!»
Обдумав все, поднимаю взгляд на Калиду.
— Хорошо, встретим Товтивила здесь!
Тот, не удержавшись, удовлетворенно хмыкнул в бороду, а затем повернулся к сопровождающему нас десятку охраны.
— Ты! — Он тыкнул в одного из конных стрелков, — давай к нашим, пусть поднимаются сюда! А ты, — его палец указал на грудь другого, — дуй во Ржеву, скажешь ихнему князю, что мы здесь остановились!
Гонцы рванулись с места, а я, глядя в спины удаляющихся всадников, вспомнил как неделю назад в княжеском тереме стояли Ярополк Ржевский и Андрей Старицкий.
— Весть верная! — Увещевал Ярополк городской совет. — Мой дозорный сам видел своими глазами. Литва идет набегом, в обход Торопца, прямиком на Ржеву. Ведет племянник самого Миндовга, Товтивил. С ним почти две сотни панцирной конницы и чуть больше пехоты. Идут скоро, видать, неймется им отплатить за Викинта и Смоленск. Хотят быстрым набегом пройтись через Ржев, Старицу и Тверь, разорить землю, набрать полона и убраться восвояси до подхода великокняжеских дружин. Знают ведь, гадюки, что серьезной силы здесь нет.
Сидящие вокруг бояре встретили известие гробовым молчанием. Я тоже не торопился встревать. Наконец, общее сомнение озвучил Якун.
— А чего ты к нам-то примчался? Нам-то откуда воинов в помощь тебе взять? Свои бы стены уберечь. Ты во Владимир, али в Новгород гонцов шли. Они это литовское гнездо разворошили, пусть топеряча и помогают отбиться.
— Да я послал! — Почти с отчаянием вскричал Ярополк. — Я и во Псков к брату послал, но толку-то! Брат не поможет, у него своих проблем выше крыши. Великий князь далеко, Александру тож не до того… У него свадьба на носу! Пока они соберутся, пока дойдут, от Ржевы одни головешки останутся. — Он вдруг остановился и обвел взглядом притихших бояр. — Только вы не думайте, что в стороне останетесь. Нет! Может литва стены тверские и не возьмет, но землю вокруг пожжет и людишек угонит, это уж точно!