Твари

Вершовский Михаил

Как вот, например, с этим говнюком блохастым. А уже ведь полагалось бы первую приговорить — и селедочкой с лучком сверху… Геннадий зажмурился от удовольствия, а желудок откликнулся на столь живописную картину жалобным урчанием. Селедочка — самое то. На столе всякого добра хватает, деликатесы-прибамбасы, заработок позволяет — но селедочка, брат, это именно то, что доктор прописал. После первой — святое.

— Жупел! — Он вздохнул. — Ну, погуляешь ты у меня, бродяга. Я-то надеялся, что ты, барбос, на раз-два-три…

Геннадий посмотрел в сторону трансформаторной

будки, стоявшей метрах в тридцати от него. Там трава — уж точно по грудь. А ведь, небось, туда негодяй и понесся. В дырки между кирпичами нос свой собачий совать. Или отметиться, ногу задрав: здесь был Жупел.

Ну ладно, обреченно подумал Геннадий. Придется идти. Но я тебя, лопоухого, за эти самые уши…

Он шагнул в сторону буйной зеленой разносортицы.

И застыл.

Обрывки слышанного им за эти дни, — где по радио, где по системе ОБС («одна бабка сказала»), вольное в последние пару дней место для парковки (а ведь прежде натыркаешься до того, как) и, главное, какое-то шестое, девятое, тринадцатое чувство вдруг молниеносно слились в один короткий и резкий звонок. Дзынь. Точка.

У него перехватило горло. Не от внезапного испуга — хотя страх ледяной рукой и шевельнул волосы на затылке. От того, что нет больше шалопая Жупела — и об этом он не просто догадывался. Он знал это наверняка. Здесь был Жупел. Был. И больше его нет.

Геннадий попятился. Он отступал от стены буйной зелени, не сводя с нее глаз. И только сделав с десяток шагов, развернулся — и уже побежал в сторону дома. Нахрен все — и стопочку, и селедочку. Минута на сборы, Анька. Минута. И — по газам.

6

— Были укушены? — Бардин не смог сдержать удивления. — Простите, ради Бога, я и не знал. Действительно не знал. Но как же вам удалось… — Он не договорил «выжить», потому что именно в этот момент зазвонил телефон. Алина сняла трубку.

— Наговицына. — Прикрыв трубку ладонью, она шепотом сообщила фамилию звонившего: «Телешов», давая тем самым понять, что это не какие-нибудь новые и страшные вести от Кремера. — Да, Сергей.

Вержбицкий, услышав такое обращение, довольно хмыкнул и вполголоса произнес многозначительное, но неизвестно кому предназначавшееся «ага».

— Вот как? И сколько же человек? — Она помолчала, давая собеседнику высказаться. — Честно говоря, боюсь, что вы правы. Я бы предположила то же самое. — Она помолчала снова. — С собаками сложнее. Они, в принципе, могли и покинуть территорию, хотя сдавать ее без боя… Да, верно. Я как-то не подумала.

Она бросила взгляд на сидевших в креслах мужчин. Те не сводили с нее глаз, напряженно вслушиваясь во все, что говорила Алина.

— Кремеру, конечно, нужно бы передать. Хотя, думаю, и не сию минуту. У них там работы поверх головы. Новые жертвы. — Она нахмурилась. — Два человека. Не будем сейчас вдаваться в детали. Кроме того, по-моему, майор там уже не главный заправила, вся ситуация перешла под контроль МЧС. Да, думаю, стоит ему дать хотя бы часок, а потом уж позвонить. Или —

еще лучше — вашему хорошему знакомому, Косте. Во всяком случае, если Кремер — или кто-то еще — позвонит сюда, я обязательно передам все, что вы мне рассказали.

Она собиралась закончить разговор, но вдруг словно вспомнила что-то:

— И самое главное, Сергей. Сами ни в коем случае не занимайтесь никакой разведкой. Я понимаю, но два раза подряд главный приз в лотерее не берут. Вы поняли, о чем я? Вот и хорошо. Вот и хорошо. И пожалуйста, Сергей, обещайте, что без Кремера или МЧС никакой самодеятельности не будет. Смотрите, вы дали слово. — Она снова помолчала. — Да, думаю, буду здесь. Звоните, приезжайте — в любое время, как настроение будет. До свидания.

Алина повесила трубку.

— Сергей, — Вержбицкий произнес это имя с легким нажимом, — это, надо полагать, тот самый змееборец, герой-учитель?

За Наговицыну ответил Бардин:

— Если Телешов — то, наверное, он. Какие-то новости?

— И да, и нет, — Ламанча сама была не уверена, как подать то, о чем ей только что рассказал Сергей. — Новости, которые уже несколько «старости». Он говорит, что среди местных выпивох обнаружилась пропажа нескольких человек. Причем люди эти исчезли в интервале от нескольких дней до полутора недель назад. Плюс собаки.

— Какие собаки? — не понял профессор.

— Местные. Уличные бродячие собаки, но постоянно обитавшие в районе, где произошло первое нападение. Так вот, собак никто не видел уже недели три.

— Что ж, Алина Витальевна, — Бардин записал все рассказанное Наговицыной в блокнот, — это, по-моему, работает как раз на вашу версию событий.

Вержбицкий, прихлебывая кофе, обдумывал сказанное. Потом поднял руку:

— Знаете, то, что тамошние любители выпить на время перестали посещать ежедневные почтенные собрания, еще не говорит о том, что они стали жертвами нападения змей. То же можно сказать и о собаках. Могли же они, в конце концов, перебраться в какой-то другой район обитания?

— Могли, — кивнула Наговицына. — Но только в том случае, если для них стало бы смертельно опасно пребывать на прежнем месте. Иначе говоря, даже если они и бежали, то бежали от чего-то. И случилось это, как говорит Сергей Михайлович, — она специально для профессора подчеркнула отчество Телешова, — почти три недели тому назад.

— Что ж, пока большинство кусочков головоломки складываются, — сказал подполковник. — Вы, по-моему, предупредили Телешова по части самодеятельных поисков?

— Да.

Бардин кивнул.

— Будем надеяться на его благоразумие. Я, во всяком случае, один — или даже на пару с приятелем — в потенциальные места обитания этих красавцев не сунулся бы.

Он закрыл блокнот и сунул его в карман.

— Вы не будете возражать, если мы вернемся к нашей теме?

— Нисколько.

Фээсбэшник некоторое время колебался, прежде чем заговорить.

— Перед самым звонком вы сказали, что были укушены даймондбэком. В болотах Эверглейдс.

Алина молча кивнула.