Твари

Вершовский Михаил

При всем цейтноте, при всей нечеловеческой напряженности ситуации у Кости хватило времени и ума на то, чтобы понять: в подвале у него не было бы ни шанса выжить и победить. Для этого змею надо было увидеть раньше, чем она увидела бы его. Совсем неравная и нечестная игра. Плохие прятки.

Он плотно прикрыл дверь, ведущую вниз и стал искать взглядом, чем бы прихватить петли, на которых никакого замка, конечно, не было. Участковый слышал сирену подъезжавшей «скорой», но сейчас надо было обезопасить дверь в подвал, отрезать гадине путь к отступлению.

«Где он?» — Костя услышал и это, резкий голос принадлежал майору. Старлей успел даже подивиться тому, как быстро Кремер оказался здесь. Надо думать, был где-то неподалеку. А на полу как назло ни куска проволоки, ни хотя бы обрывка веревки. Были бы на ногах не туфли, а ботинки — хоть шнурком связал бы эти проклятые петли…

Майор влетел в подъезд, едва не сбив Костю с ног.

— Что?

Костя, по-прежнему придерживая подвальную дверь рукой, кивнул в сторону двери.

— Там. Она там.

Кремер понял все без лишних вопросов. Шагнув из подъезда, он тут же вернулся с куском ржавой проволоки, просунул ее сквозь петли и скрутил намертво. Костя отпустил руку, державшую дверь. Оба отступили на шаг и внимательно прошлись глазами по периметру двери. Оставшиеся щели были никак не больше сантиметра шириной.

— Какого размера, на глаз?

— Большая, товарищ майор, — ответил участковый. — Здоровенная гадина. С пластиковую двухлитровую бутыль толщиной, по-моему, будет.

Кремер кивнул

— Значит, не просочится.

Они вышли из подъезда во двор. Женщине уже сделали укол, но она еще вскрикивала, хотя и начала оседать, прислоняясь к врачу. Ее бережно уложили на стоявшие рядом носилки.

— Тело не трогать, — бросил майор врачу со «скорой», кивком указав на скамейку. — Ему ваша помощь уже не понадобится.

Врач, высокий и молодой, хмуро кивнул.

— Я это и сам понял.

Кремер с участковым почти бегом прочесали три остальных подъезда. Там, к их удивлению, все двери, ведущие в подвал, довольно плотно прилегали к рамам и были закрыты на замки. Для очистки совести они все-таки прошлись в каждом подъезде до самого верха, ничего не обнаружив. Теперь им оставалось обойти дом снаружи. Четыре оконца подвала — по два с каждой стороны здания — были закрыты изнутри листами металла, и остававшиеся щели тоже были явно недостаточными для того, чтобы крупная змея могла воспользоваться этими маршрутами для бегства. Тем не менее майор приставил к каждому из подвальных окошек по милиционеру из наряда, приказав держать оружие наготове.

Сейчас Костю мало беспокоили эпитеты, которыми в своей ироничной манере награждал его Кремер. Он до сих пор не считал, что поступил глупо, бросившись в погоню за змеей. О пистолете, не снятом с предохранителя, участковый благоразумно умолчал. Сарказм майора-убойщика не стоило подпитывать новым горючим. Куда больше участковый был озабочен другой проблемой: как добраться до ядовитой твари, наверняка улегшейся где-то в подвале. Добраться, чтобы уничтожить. И при этом остаться в живых.

— Ну,

и как брать будем? — словно читая его мысли, спросил Кремер.

— «Будем» здесь не при чем, — мрачно ответил Костя. — Это мой участок. А ваше дело было выяснить, кто тут убийца. Ну так уже все и выяснили.

Майор слегка удивился.

— Старлей, ты меня, часом, не гонишь? Так скомандовал бы прямо, а то что ж: все намеками, да намеками…

Участковый понял, что слегка перегнул палку.

— Извините, товарищ майор. Я не в том смысле. С первой смертью — да и с этой, новой — все ясно. А безопасность людей на данном участке обеспечить — это ведь все-таки моя задача.

Кремер вплотную подошел к участковому, положил ему руку на плечо и внимательно посмотрел в глаза.

— Тут вот какие дела, чтобы без многоточий. Я шутки не шутил, когда сказал, что ты герой. Ты на мои шпильки внимания особо не обращай, это у меня с рождения. А ежели, как договорились, шутки побоку, то вот что остается. Смелый ты парень, участковый. По-настоящему смелый. От страха за себя любимого не трясешься, о шкуре своей драгоценной не печешься сверх меры. И это хорошо. Плохо то, что о стране не думаешь — вот что плохо.

Костя вытаращил глаза.

— А страна-то здесь при чем?

— А страна, голуба ты моя, — майор снова соскользнул в «жегловский» тон, — у нас получается при том, что ситуация в ней, в стране, то есть, очень и очень печальная. В стране нашей налицо ситуация углубившегося до беспредела всеобщего похренизма. И, значит, герои, что бы там газетки вкупе с телеящиком не вякали, стране нашей нужны как никогда. Как никогда, старлей. — Кремер внезапно повысил голос. — Но живые герои, понимаешь? Живые!

Участковый смущенно кивнул.

— Понятно, товарищ майор. И в самоубийцы меня уж с ходу не записывайте-то…

— Хорошо, что понятно. Еще лучше, что не самоубийца. А дело мое, если о нем речь, товарищ участковый Константин, никоим образом пока не закрыто, поскольку об убийце нам известно до обидного мало. И поскольку убийца этот все еще, как ты понимаешь, на свободе.

Кремер похлопал Костю по плечу и двинулся к скамейке, на которой располагалось так пока никем и не потревоженное тело. Сделав пару шагов, он внезапно крикнул:

— Это наши, пропустите!

Милиционер из наряда, остановивший Наговицыну и Телешова, послушно кивнул. Участковый увидел, как те сразу же двинулись к майору, и невольно повернулся в сторону пятиэтажки, к подъезду, за дверями которого в подвале выжидала своего шанса и своего часа невиданная в этих краях и потому еще более пугающая смерть.

2

Сергей, подойдя к майору, отдал Алине небольшой саквояж, который держал до этого, и вопросительно взглянул на Кремера. Тот молча кивнул в сторону скамейки. Телешов посмотрел в направлении кивка и побледнел как полотно. Наговицына сразу же двинулась к телу погибшего.