Твари
Шрифт:
— Садись, Петр.
Кремер сел, осматриваясь по сторонам, словно видел этот кабинет, в котором бывал многие десятки раз, впервые.
— Ну что, брат? С чего начинать будем? — спросил Круглов.
— По привычке и по логике, Александр Тихонович. С начала.
Полковник хмыкнул.
— Знать бы еще, где начало у этого клубка. — Он секунду подумал, потом предложил: — Ладно, давай начнем с проблем ненашенских. Как у тебя с ФСБ прорисовывается?
— Так это не у меня с ними, а у них со мной, — пожал
— Брось, Петр, — Круглов устало махнул рукой. — Не балагурь. Не та свадьба. Давай по-серьезному. Смешно, сам понимаешь, ни тебе, ни мне не будет.
— Виноват, Александр Тихонович. Ну ведь и не стреляться же мне, в самом-то деле…
— А есть из чего? — поинтересовался полковник.
— Так и не из чего! — оживился Кремер. — Табельный «Макар», как и положено, в оружейку сдал, со всем прочим полагающимся, вплоть даже до кобуры потертой…
— Табельный, — кивнул Круглов. — Как будто ты его когда-то таскал.
— Ну, — потупился Кремер, — когда-то, может, и таскал…
— Ладно, — устало произнес начальник управления. — Твоя трофейная игрушка — она твоя и есть. Я, во всяком случае, отбирать не стану. А вот другие могут и отобрать.
— Так я ж с ней по Невскому не бегаю, в воздух не стреляю, — парировал Кремер.
— Что и странно, — не удержался Круглов. — За тобой бы не заржавело. Ну, дальше. Что ФСБ от тебя надобно будет?
Кремер нахмурился.
— Да они, видимо, еще сами толком не определились. Кому под зад, кому на грудь — и все такое. Подписку о невыезде, конечно, взяли. Я, конечно, дал — как сознательный в этом деле гражданин.
— Подполковника Бардина видел?
Кремер кивнул.
— Не уверен, правда, что подполковника.
Брови Круглова поползли вверх.
— Разжаловали, что ли? Вот так, на раз?
Майор, прищурившись, посмотрел на начальника.
— А что, с этим делом проблемы бывают? У нас, например? — И, не дождавшись ответа, продолжал: — Не разжаловали. Рапорт он написал на увольнение. Подписан рапорт или нет — не знаю. Потому и говорю: не уверен, что подполковник.
— Так чем с тобой Бардин поделился?
Кремер хмыкнул.
— Он же по профессии кто? Лишнего не наговорит. Но так я все-таки понял, что кандалы мне по их линии, вроде, не грозят. Телегу, конечно, отпишут на ваше, Александр Тихонович, имя — но ведь и с телегой они, как мы понимаем, запоздали.
Круглов встал из-за стола, подошел к Кремеру и, взяв один из стульев, сел напротив майора.
— Запоздали, Петр. Теперь насчет кандалов по нашей линии… Ушел ты, брат, от кандалов. Вот настолечко, — полковник свел вместе кончики большого и указательного пальцев, — ушел. И то потому, что кое-кому большого пота и крови это стоило.
— За это спасибо, Александр Тихонович. Честное слово,
Оба умолкли. Кремер оглядел стол. Круглов перехватил его взгляд.
— Не ищи. Пепельниц не держу. Да ты кури давай. Стряхнешь вон в стакан.
Майор, достав из кармана пачку «черного Петра», закурил.
— И по каким же статьям меня к стенке ставить мечтали?
— Мог бы и сам догадаться, — ответил полковник. — Хотя и неожиданные повороты сюжета тоже случились, не без того.
— А все же?
— Ну, во-первых, конечно, Мельниченко. Полковник. Прилюдно тобой униженный и избитый.
— Все-таки большой фрукт оказался?
Круглов махнул рукой.
— Фрукт-то он фрукт, это на сто процентов. Сам, в общем, не маленький, но тесть у него…
— И кто же тесть?
Полковник хмуро посмотрел на Кремера.
— Не твоего ума дело, кто у него тесть. Есть тесть, и есть чем тебя съесть. Хватит? А если мало, то добавлю, что и министр, на которого я через совсем уж заветные каналы выходил, уверен не был, что тебя от тюрьмы да от сумы отмазать сумеет. Примерно понятно, где тесть?
Кремер кивнул.
— Так Мельниченко этот очень твоей крови жаждал. Всерьез жаждал. Уж не знаю, как его уговорили — или обломали.
— Лучше бы обломали…
— А тебе теперь не по барабану? — взорвался полковник. — Скажи спасибо, сапоги ему лизать не заставили.
— Я б ему нализал, — глухо отозвался Кремер. — Сапог с ногой вместе откусил бы.
— Зубастый ты наш, — проворчал Круглов. — Ну и еще, — не поверишь — помнишь жильца, которому ты булыжником в машину запустил?
— Булыжником? — удивился майор. — Да кто это сказал?
— Сказали. Либеральское радио уже сутками надрывается. О том, что кровавые менты на пару с кровавой гебней с местным населением учиняли. В то время, как не щадившие живота своего спасатели из далекой Америки — ну, в общем, ясно. Причем жилец этот обиженный по пять раз на дню свою скорбную повесть излагает на всех волнах.
— Чего б нового, — хмыкнул Кремер. — Сьми.
— Однако и это тебе в строку въехало! И в хорошую строку.
Круглов снова встал, прошелся по кабинету и сел, на этот раз на свое законное место.
— Петр… Кандалы, как я и сказал, удалось подальше выбросить. Но и…
— Заявление, стало быть, писать?
Начальник управления мотнул головой.
— Не получается. Только с формулировкой. И приказ… — Он помолчал, уставившись в поверхность стола. — Приказ я уже подписал.
— Ясно.
Кремер поднялся и подошел к столу.
— Спасибо, товарищ полковник. — Он протянул Круглову руку.
— За что же? — удивился тот, отвечая на рукопожатие. — За пинка под зад?
— Будет вам, Александр Тихонович. И я знаю, за что — и вы тоже. Спасибо.