Твари, в воде живущие
Шрифт:
– И многих убийц вы разоблачили, коллега? – неприязненно спросил Кеннеди. Самоуверенный тон лисообразного сыщика ему не нравился.
– Девятнадцать, агент Кеннеди, девятнадцать! Наш друг господин Корнелиус будет двадцатым, своего рода юбилей, ха-ха.
– И как же Корнелиус убил Берковича и Косовски? – еще неприязненнее спросил Кеннеди. – Зачем? И, самое главное, каким способом?
– Зачем? – переспросил Вешбоу. – Из-за денег, коллега, из-за денег. Все убивают из-за денег, поверьте моему опыту. Ревность, месть и прочие роковые страсти составляют лишь процент-другой от общего числа умышленных убийств – и то, если копнуть поглубже,
Элис, в операции на лесной дорожке не участвовавшая, теперь что-то чиркала на странице блокнота. Хэммет просьбу шерифа проигнорировал, не появившись и не перезвонив после последнего разговора с Кеннеди.
– И сильно он разбогател на убийстве Берковича? – скептически спросил Кеннеди. – Я слышал, покойный едва сводил концы с концами.
Вешбоу просто расцвел от вопроса:
– Ошибаетесь, коллега, ошибаетесь. Беркович имел страховку – и немаленькую. Я думаю, теперь можно назвать страховую сумму: двести шестьдесят тысяч долларов! Неплохо, а? Совсем неплохо для сидящего без цента в кармане Корнелиуса! Большие страховки слишком часто подвигают людей на всякие глупости – они просто не предполагают, как тщательно роют землю страховые компании, прежде чем выложить свои денежки.
– Подождите… – не понял Кеннеди. – У Дейва водились деньги – вырученные от продажи унаследованного от родителей дома. Он что, всё промотал за два неполных года? И едва ли Корнелиус был оформлен получателем страховки…
– Денег у него нет, – вмешался Кайзерманн. – И не было. Я навел справки – никакого бума вокруг недвижимости в его родном Гэрусе не наблюдается. А Корнелиус уносил ноги со всей возможной скоростью, и поджидать покупателя никак не мог. Дом выкупило местное риэлторское агентство – но заплатило Дэвиду лишь аванс в сумме четырех тысяч – обязавшись перевести остальные деньги после реализации. Так вот, дом до сих пор не продан и деньги не переведены. Чтобы не протянуть ноги с голоду, парень иногда подрабатывал перевозкой тех самых пакетов с порошком – но редко и осторожно. И в самом деле: человека, тащащегося куда-то с трейлером на прицепе, в самую последнюю очередь заподозрят в том, что он наркокурьер…
– Отчего же он так резко сорвался сегодня в бега? Если был вне подозрений?
– Об этом лучше спросить мистера Вешбоу. Он пообещал выкурить дичь из норы – и выкурил.
– Ловкость рук – и никакого мошенничества! – расплылся в улыбке представитель семейства лисьих. – Маленький звонок с предупреждением от доброжелателя – и наш дружок бежит со всех ног, любезно прихватив с собой вещественные доказательства. А что касается получателя страховки, агент Кеннеди, то это, конечно, не Корнелиус. Это миссис Беркович, его любовница. Шерше ля фамм, как говорят французы.
– Откуда у небогатых Берковичей такая большая страховка? – спросил Кеннеди. Версия Вешбоу по-прежнему казалась ему нелепой, но в этой нелепости начинала брезжить некая внутренняя логика.
– Все очень просто. Несколько лет назад Беркович работал на фармацевтическую компанию – состоял в группе добровольцев, на которых испытывали новые лекарства. Страховка была одним из пунктов контракта.
– Хорошо. Согласен, у любовника миссис Беркович имелся мотив для убийства её мужа. Но сегодняшнее убийство Косовски? В чем тут выгода?
– Элементарно, агент Кеннеди, элементарно. В трех из девятнадцати распутанных мной случаев все именно так и обстояло – убийца на одной жертве не останавливался, убивал и совершенно посторонних людей – чтобы отвлечь внимание от своего мотива. В данном
– Допустим, перед присяжными такой мотив пройдет… Но способ убийства?
На этот вопрос ответил Кайзерманн:
– Инструмент, которым Корнелиус наносил раны, он с собой не прихватил, когда ударился в бега. Вывод: эта железка лежит в надежном месте. Или закопана, или утоплена в озере – но так, чтобы легко можно было извлечь. Потому что, сдается мне, Корнелиус на двух убийствах не остановился бы. Пополнил бы серию еще одним случаем, как минимум… Случай в Гэрусе показал, что убивает он легко, не задумываясь и не терзаясь… Наша задача: прижать его доказательствами и заставить показать тайник с орудием убийства – в расчете, что на суде это ему зачтется.
Кеннеди вопросительно посмотрел на Элис, ожидая, что она повторит свои утренние выкладки о том, что раны никак не могли быть имитированы. Однако спецагент Блэкмор или не желала выступать в роли не облеченного никакими полномочиями эксперта, или тому были иные причины, – но она упорно молчала. Неужели, закончив свою модель и программу, пришла к выводу, что такой вариант всё же возможен?
Элис в ответ на его немой вопрос пододвинула блокнот. Кеннеди взглянул с любопытством. Там были карикатурно изображены два лиса – один важный, в деловом костюме, украшенном табличкой «FBI» на груди. А в роскошный его хвост вцепился зубами тощий рахитичный лисенок, в чертах мордочки которого явственно угадывался мистер Вешбоу.
Кеннеди даже не улыбнулся.
– Боюсь, что с доказательствами у вас туго, шериф, – сказал он. – На одном мотиве обвинение не построить. Незаконное владение оружием да перевозка не поражающего воображения количества наркотиков – вот и всё, что можно предъявить Корнелиусу. Четыре года тюрьмы, максимум. Если учесть возможность досрочного освобождения – вообще говорить не о чем. Зачем ему при таком раскладе брать на себя два убийства первой степени и идти на пожизненное?
– Ошибаетесь, агент Кеннеди. Кое-какие доказательства есть. Во-первых, никто не видел ни Корнелиуса, ни его любовницу в момент убийства Берковича. Никто и нигде. Вариант напрашивается самый простой: они выбрали укромное, укрытое кустами от взглядов с суши местечко там, на усыпанном камнями берегу. («Скажите уж прямо, шериф,– подумал Кеннеди, – на бывшем пляже для черных!») Корнелиус замаскировался – очевидно, в воде, с аквалангом, – а миссис Беркович позвала мужа и сына, когда они проплывали мимо. Беркович повернул к берегу, подплыл поближе, – и тут в дело вступил Корнелиус.
– Зачем убили ребенка? Не проще ли было выбрать момент, когда муж будет один? – Кеннеди почувствовал, что версия начинает его увлекать. Затягивать.
В разговор вновь вступил Вешбоу:
– Хороший вопрос, агент Кеннеди, очень хороший. Но кто сказал, что Сол Беркович мертв? Никто не видел его тела. А с психологической точки зрения все разыграно более чем грамотно. Ну кто же заподозрит мать в убийстве единственного ребенка? Бывает, конечно, и такое – но крайне редко, куда реже, чем попытки избавиться от опостылевших мужей. Не исключаю, что когда – и если – миссис Беркович получит деньги, последует чудесное воскрешение мальчика. Скорее всего не здесь, а на другом конце страны. С юридической точки зрения это нетрудно – погибшим Соломон Беркович отнюдь не признан. Нашелся – и всё.