Тварь в склепе
Шрифт:
Тренированный слух киммерийца ловил отзвуки малейших шорохов. Эта пещера была большой, намного больше первой. Здесь пахло пылью и пометом летучих мышей. Звуки отражались от монолита посреди пещеры. Воображению подростка представлялось, будто все предметы в этом месте сильно отличаются от виденных им снаружи.
Конан сделал большой шаг вдоль стены и наступил на что-то в темноте. Вещь раскололась под его тяжестью. Сучок от сломанного дерева поранил кожу, добавив еще одну царапину к тем, что уже имелись от веток елей и волчьих челюстей и когтей. Конан выругался и, нагнувшись, тронул рукой разрушенный предмет. Им оказался стул, настолько прогнивший и ветхий, что не выдерживал прикосновения.
Исследования свои подросток
Затем руки Конана наткнулись на что-то твердое и холодное. Он решил, что перед ним скорее сего какая-то металлическая часть колесницы. Это навело его на мысль.
Во внешней пещере, где, по сравнению с внутренней, было намного светлее, Конан собрал хворост и, найдя подходящий камень, вернулся к обломкам. Сложив хворост в кучу, он что есть силы ударил камнем по металлу. После нескольких неудачных попыток юноше удалось разжечь огонь. Вскоре он раздул маленький чадящий костер и стал кормить его деревом от сломанного стула и обломками колесницы. Теперь можно было прийти в себя после утомительного бегства через суровую страну и согреть свое замерзшее тело. Пламя остановит волков, вздумай они сунуться в пещеру. Но, похоже, они к этому не очень стремятся – думал он. Огонь дал телу тепло, желтый свет затанцевал на грубо обработанных каменных стенах. Конан осмотрелся более внимательно. Помещение было квадратным и гораздо просторнее, чем показалось сначала. Высокий потолок исчезал в густых тенях и клочьях паутины. Несколько древних колесниц стояли у стен, рядом с ними громоздились лопнувшие сундуки, где когда-то, наверное, хранили одежду и оружие. Огромная каменная комната дышала смертью и тленом.
Вдруг волосы Конана поднялись дыбом, и он почувствовал, что вся его кода покрылась пупырышками страха: в углу помещения на огромном каменном троне возвышалась фигура воина, на коленях которого лежал меч. Высохшее лицо человека было повернуто в сторону Конана, и на мгновение ему показалось, что в глубине глазниц мертвеца горят зловещие огоньки. Или это всего лишь отблески костра?
Рассмотрев гиганта, Конан понял, что тот мертв уже в течение долгих веков. Кожа огромного тела стала коричневой и высохла. На торсе она сморщилась и висела лохмотьями, обнажая ребра.
Мертвец! Подростка охватил ужас. Он не боялся войн, схваток и поединков, был готов вступить в бой с любым человеком или диким зверем. Ничто его не пугало. Но он был варваром с северных земель далекой Киммерии. Как и все варвары, он опасался сверхъестественного. Он боялся ужаса могил и темноты со всеми ее страхами, демонами и чудовищами, порожденными Древней Ночью и Хаосом. Все это было по ту сторону бесхитростного костра варваров. Конан предпочел бы встретиться с голодными волками, чем остаться наедине с мертвецом, который, казалось, смотрит на него со своего каменного трона, оживая в колеблющемся свете, двигающем тени в пустых глазницах.
Глава третья. ТВАРЬ НА ТРОНЕ
Несмотря на суеверный ужас, Конан заставил себя удержаться от каких бы то ни было опрометчивых поступков. Прокляв ночные страхи, он на твердых ногах обошел могилу, рассматривая давно высохший труп.
Трон, на котором восседал мертвец, лишь отдаленно напоминал обычное кресло и был сделан из похожего на стекло камня. Человек, наверное, умер до того, как был принесен сюда. Одежда его частично распалась. Бронзовые прядки и обрывки кожаных ремней лежали у ног. Ожерелье из бесформенных золотых самородков висело на шее. Неотшлифованные драгоценные камни сверкали в золотых перстнях на пальцах клешнеподобных рук, сжимавших подлокотники трона. Рогатый бронзовый шлем, покрытый зеленью патины, венчал голову над коричневым кошмаром
Конан, сжавшись, заставил себя подойти ближе и всмотреться в изъеденное временем существо. Глаза мумии провалились, оставив две черные дыры. Кожа почерневших губ ссохлась, обнажив желтые клыки в злой усмешке. Кем был этот мертвец раньше? Воином древних времен, каким-нибудь великим вождем, которого боялись при жизни и усадили на погребальный трон после смерти? Теперь этого никто сказать не может. После гибели Атлантиды, погрузившейся восемь тысяч лет назад в изумрудные волны Западного океана, многие племена и народы осели по обе стороны гор. Судя по рогатому шлему, труп мог быть когда-то вождем Ваниров или Ассиров или забытым королем древнего гиперборейского рода, давно исчезнувшего в реке времени и погребенного в пыли веков.
Взгляд Конана остановился на мече, лежавшем на коленях трупа. Это грозное оружие с обоюдоострым лезвием было больше ярда в длину, и выковали его из железа, а не из меди или бронзы. Конан вспомнил рассказы о временах, когда его племя не могло получить железо и воевало бронзовым оружием. Меч в руках древнего воина прошел долгий путь времени, которое его не уничтожило, а только нанесло множество зазубрин, полученных в жестоких битвах. Это было сохранившееся в веках Великое Оружие!
Подросток чувствовал, как сильно бьется его сердце. Кровь рожденного для войны закипела в его венах. Настоящий меч! С таким клинком можно выступить против голодных волков, визжащих и царапающих скалы снаружи, решил он. Когда Конан протянул руку и взялся за рукоять меча, ему почудилось предостерегающее мерцание в пустых глазницах трупа.
Конан взял меч. Тот казался очень тяжелым, словно отлитым из свинца: герои древности носили его, какой-нибудь легендарный бот демонов, подобный королю Куллу или королю Вуоксия, какие правили во временя Атлантиды.
Подросток взметнул меч, ощутив силу и радость обладания драгоценной вещью. Боги, вот это оружие! С ним даже полуголый варвар из холодной Киммерии мог прорубить себе дорогу в мире, проплывая по рекам крови к достойному месту среди величайших земных владык.
Конан отвернулся от трона и принялся рассекать воздух мечом, чтобы почувствовать форму рукояти в своих твердых пальцах. Вертя старый меч как угодно, нанося удары несуществующему противнику, подросток носился по склепу, пробуя руку и привыкая к своему новому приобретению. Свет костра играл на старинном лезвии, отражаясь в нем как маленький метеор. Да, теперь Конан мог столкнуться не только с преследовавшими его волками, но и с волками всего мира.
Киммериец напряг грудь и издал боевой клич своего народа. Эхо крика заметалось меж стен пещеры, беспокоя древние тени и старую пыль. Такой клич, подумал Конан, в таком месте, как это, может разбудить тварей, проспавших много веков среди серых камней.
Конан остановился как завороженный. А эхо дикого призывного крика полетело под каменным сводом, отразившись от трона. Обернувшись, варвар увидел … и кровь льдом застыла в его венах. Все первобытные страхи и ночные фантазии, какое-то время сдерживаемые волей, наполнили его разум – разум суеверного дикаря – тенями безумия и ужаса.
Мертвая тварь ожила!
Глава четвертая. КОГДА МЕРТВЕЦ ВОССТАЛ
Медленно, подергиваясь, труп встал с каменного трона и уставился на варвара. В недавно еще пустых, темных глазницах его теперь неспокойно сверкали живые внимательные глаза.
Конан не мог понять – сбылось ли древнее заклятие, или он сам своим криком невольно разбудил мертвого.
Тишина в склепе нарушалась только злобным бормотанием восставшего мертвеца. Усмехавшиеся губы двигались, открываясь и закрываясь в ужасном подобии речи. Подросток услышал невнятный шорох и скрежет высохших мускулов. Для варвара это было намного страшнее, если бы мертвый заговорил.