Туз Черепов
Шрифт:
— Даже не знаю, как я это делаю. Мне кажется, что у каждого по-другому, — сказал Пелару. — Ни один полуман не похож на другого. Осгер не мог управлять собой. Он менялся даже тогда, когда слышал самый тихий зов манов. Я видел, как он ускользал от меня, становился как они. Ему это нравилось.
— А тебе нет.
— Я им не отдам. Я им не отдам ни один дюйм. Они меня не получат. — Его руки задрожали. — Но есть кое-что… кое-что, с чем я не могу сражаться. И тогда будут изменения.
— Императоры.
— Их было двое, —
— Мы инфицированы, — наконец сказал он. — Это болезнь. Каждый день ты должен сражаться с ней. Каждый день. Иначе она заберет тебя.
Она пошевелилась и подняла голову:
— А что, если ты хочешь, чтобы тебя забрали?
— Не говори так! — Он прыгнул на ноги и зло взмахнул руками, словно хотел разбить ее слова. — Осгер тоже говорил так! Посмотри на меня! Разве я впал в кому после изменения? Разве я одичал и потерял рассудок? Нет! И только потому, что я не подчинился им, даже на дюйм. Потому что я держу себя под контролем!
«Ты управляешь собой? — подумала она. — Неужели это возможно?»
Он повернулся к ней с напряженным выражением лица, за которым стояло что-то, похожее на легкое отчаяние.
— Может быть я могу показать тебе. Я могу научить тебя подавлять это, и никто не заметит, что ты полуман. Я вижу, как остальные относятся к тебе. Они отшатываются от тебя, инстинктивно, и ничего не могут с этим поделать. Ты потеряла контроль над собой, вот и все! Я могу помочь тебе вернуть его!
В первый раз она видела его ясно, незатуманенная мыслями о любви. Он почувствовала в себе что-то незнакомое. Жалость. Жалость к этому бедному трогательному существу, которое отрицало то, чем является. Да, он вступил на этот путь против своей воли. Ну и что? Это произошло. Невозможно так долго отрицать свою природу.
— Я не хочу управлять этим, — сказала она.
Она посмотрела в его глаза и увидела в них шок. Он не мог поверить в то, что она сказала. Но она никогда не была более уверена в своих словах. Она встала, прошла мимо него и вышла из комнаты.
Последнее обещание, которое человечность предложила ей, оказалось ложью. Это была не любовь людей, но любовь манов друг к другу. Снаружи был ее род, всегда ждущий, всегда верящий. Они хотели, чтобы она присоединилась к ним. И она не смогла придумать ни одной причины, почему должна сопротивляться дальше.
Глава 25
Грубое пробуждение — Гнев — Собрание — Разделенная верность — Сило говорит
Фрею снилось, что он лежит в металлической коробке, и кто-то яростно бьет по ней снаружи. Он проснулся, и оказалось, что это правда.
— Кэп! Вставай, ты, спящий идиот! — проорал Малвери, колотя в дверь каюты. Фрей спрыгнул с койки, пытаясь встать, и ноги подвели его. Он упал на пол посреди разбросанных чемоданов, врезавшись локтем в угол кровати. И выругался изо всех сил. День начался не слишком хорошо.
Он
— Они нашли нас! — проорал док. Последние волосы, которые у него еще оставались, торчали во все стороны, в глазах плескалось тяжелое похмелье. — Коалиция здесь! — добавил он и вылетел в коридор. Он застегнул только одну кнопку на заднем клапане пижамы. И Фрей увидел то, что ему, он знал, никогда больше не захочется увидеть.
Какое-то время он стоял и сонно тер голову. Вчера он принял слишком много шайна, и сейчас все было слегка сумбурным. Потребовалось время, чтобы новость проникла в голову.
Зато когда она там оказалась, он широко раскрыл глаза и полетел в кабину.
Звук работающих пропановых двигателей стал громче, он ворвался в кабину и посмотрел наружу через ветровое стекло. Увидев же, что находится там, он опять выругался. «Ярость Табингтона», тяжелый рыцарский файтер, примерно наполовину меньше «Кэтти Джей», но в три раза лучше вооруженный. Брусок из темного металла, громоздкий и смертельный. Он опускался на землю, держа нос направленным на «Кэтти Джей», орудия были готовы стрелять. Фрей не мог оторваться от земли — его тут же разнесли бы на куски. И у Малвери не было времени даже забраться в купол с автопушкой и повернуть ее.
Но он не мог просто стоять и смотреть. Дрейв вздернет его, если поймает. Необходимость выживать смыла летаргию, в которую завела его тоска.
«Наружу. Буду сражаться, если потребуется. Убегу, если получится. Но здесь не останусь».
Он выбежал из кабины и встретил Сило, который ждал в коридоре. Муртианин был одет в инженерный комбинезон. Ни слова не говоря, он сунул Фрею револьвер, и они вместе направились в трюм.
Кто-то открыл рампу трюма. Внутрь залетали порывы ледяного ветра и сочился серый свет. Джез, с винтовкой в руке, уже вышла наружу; за ней следовал Малвери. Когда Фрей спустился на пол трюма, из святилища вышла Бесс, решившая посмотреть, что означает вся эта суматоха.
Фрей заметил Ашуа, которая колебалась, то ли ей выйти наружу, то ли остаться. Она увидела его взгляд, с презрение отвернулась и последовала за остальными.
Фрей побежал за ней. У него не было плана. У него не было ничего. Импульс просто вынес его из «Кэтти Джей». Стрелковое оружие не поможет против «Ярости Табингтона», но будь он проклят, если останется внутри своего корабля. Он чувствовал себя глупым и безрассудным. И хотел кого-нибудь убить.
Харкинс и Пелару тоже присоединись к остальным. Холод ударил по нему сквозь длинные кальсоны, голые ноги погружались в холодную мокрую землю, трава была покрыта утренней росой. Экипаж укрылся везде, где мог: за посадочными стойками «Кэтти Джей», за «Файеркроу», за черными вулканическими камнями. Притопала Бесс; она слишком долго ничего не делала. «Ярость» спускалась с мрачного неба, собираясь приземлиться рядом с ними.