Туз Черепов
Шрифт:
Это была крошечная палата на четыре кровати, все занятые. Все спали, кроме Мейли, симпатичной юной библиотекарши со сломанной ногой. Она пошевелила пальцами, когда он проскользнул внутрь и закрыл дверь. Он робко улыбнулся ей, на цыпочках подошел к другой кровати и осторожно опустился на стоявший рядом с кроватью стул.
Триника лежала на боку, голова на подушке, лицом к нему, глаза закрыты. Он проверил, что она ровно дышит; он никогда не успокаивался, пока не был уверен. Но, да, одеяла слегка колыхались на ее теле, из губ выходили слабые выдохи. Ему до сих пор было
Во сне ее лицо было вытянутым и бледным, морщинки бежали там, где раньше их не было, во всяком случае, он их не помнил. Он похудела, а ведь она и так никогда много не весила. И сейчас на ней не было никакого грима. Ее волосы коротко обрезали и сделали самое лучшее, что смогли из спутанной гривы, с которой ее принесли. Но она была здесь, она была красива, и она была его.
Она зашевелилась, ее левая рука задвигалась и нашла гипс, который наложили на его раздробленную руку. На ее палец было надето кольцо, простое серебряное колечко, которое она когда-то вернула ему. Сейчас она опять носила его.
Ее глаза открылись и нашли его. Даже спустя столько недель их вид все еще поражал его, немного. Радужные оболочки стали желтыми, как кукуруза. Демон во многом изменил ее, но только одно изменение стало постоянным, по меньшей мере.
Она улыбнулась ему:
— Опять ты.
— Что ты хочешь сказать? — запротестовал он. — Я был с тобой всю ночь.
— Лжец.
— Спроси Мейли!
— Он не врет, — подала голос Мейли. — Никогда не уходил от тебя.
Триника слабо хихикнула:
— Вы, двое, устроили заговор против меня.
Фрей протянул руку к выдвижному ящику и вынул книгу с замечательным тиснением на кожаном переплете.
— Готова к следующей главе?
— Да, пожалуйста! — сказала Мейли, хлопнув в ладоши.
Фрей и Триника обменялись понимающим взглядом, снисходительным взглядом новых любовников, для которых весь мир — восхитительная шутка. Он положил книгу на колени и открыл ее в заложенном месте. На него взглянула масса самарланских символов. Он не узнал ни один.
— «Тихий поток», — объявил он. — Невероятные приключения храброго и привлекательного капитана Фрея и менее храброй и не такой привлекательной капитана Триники Дракен.
— Нарциссизм — твоя характерная черта, Дариан.
— Глава четвертая, — сказал он, наклонил голову и изучил страницу. — Ты знаешь, мне кажется, что я люблю романы больше, когда не понимаю их.
— На самом деле ты держишь книгу вверх ногами.
— Ты хочешь услышать историю или нет?
— О, да, — сказала она и поудобнее устроилась на подушке. Ее глаза, сияя, глядели на него. — Мне кажется, что на этот раз конец будет получше.
Церемония проходила в большом зале дворца эрцгерцога, в присутствии всех герцогов Вардии. Под сводчатыми потолками и огромными медными канделябрами, под каменными взглядами лидеров страны, мыслителей и артистов прошлых лет, герои войны получали награды. Генералы и аристократы сидели ровными рядами, и присутствовал
Для Фрея это было немного чересчур.
Он стоял на галерее, шедшей над задней стеной зала, откуда и глядел на прием. Вместе с ним находилась дюжина людей, которые не были настолько важными, чтобы заслужить место в зале. В том числе Триника и, на удивление, Самандра Бри. «Рыцари Центурии не получают медали», — ответила она, когда он спросил ее.
На возвышение ввели еще одну группу солдат. Эрцгерцог прошел вдоль линии, объявляя имя каждого человека и прикалывая медаль на его грудь. Церемония длилась уже час, и заскучавший Фрей чувствовал себя ужасно глупым. Одежда была слишком тесной для него, тело зудело. Он ненавидел официальный костюм; ему всегда казалось, что в нем он выглядел смешным. Триника сказала, что костюм ему подходит, но он не был уверен, что она не посмеялась над ним.
Со своей стороны Триника надела аристократический наряд, который замечательно подходил ей. В длинном красном платье она стала неузнаваемой. На ее бледных ключицах висело серебряное ожерелье, на запястье — маленький серебряный браслет. Трудно было себе представить, что настолько элегантная женщина когда-то грабила небеса.
Он наклонился к ней:
— Как ты думаешь, эта канитель еще долго продлится?
— Дни, не меньше.
Фрей простонал. Он бесцельно оглядел толпу. Среди канцлеров сидел Плом, с энтузиазмом хлопавший в ладоши, но, показательно, не было ни следа Амалиции Тейд. Те аристократы, которые перешли на сторону пробужденцев, обнаружили, что их жизнь стала не такой же легкой.
Ну, пускай процветает или разоряется. Он больше не желает ей зла. Он, вероятно, заслужил то, что она ему сделала, так что они квиты.
Он повернулся к Самандре. Она привела себя в порядок и выглядела потрясающе хорошо для сквернословященого сорванца, машины для убийства. В черном платье и длинных перчатках, с зачесанными назад волосами, волной падающими на спину, она стала такой же неузнаваемой, как и Триника.
— Расскажи, что я пропустил, пока был в больнице? — сказал он.
Самандра, которая тоже скучала, наклонилась к нему поближе и заговорила тихим голосом.
— В последнее время произошло много чего интересненького, — сказала она. — Пробужденцы… ну. Эрцгерцог не может заставить людей прекратить верить в то, что им нравится, но он может заставить пробужденцев прекратить продавать это им. Мы конфисковали все их имущество. Больше не разрешены никакие храмы, никакие уединенные святилища, никакие спикеры, даже в деревне. Кайн возглавил охоту на уцелевших императоров. Большинство из них покончило с собой раньше, чем он до них добрался, но одного он сумел схватить и нейтрализовать, а потом показал публике. Смысл в том, чтобы люди узнали о них правду. Это убедило тьму народу.