Туркужин
Шрифт:
От этих-то единиц и пошли первые сказочники и художники, и это отдельная история, не вписывающая пока в контекст повествования…
Что касается братьев-спорщиков, нить небесного шелка, соединявшая их сердца, оборвалась в первую очередь. В тот же миг разучились герои-нарты летать как птицы, плавать как рыбы; само собой, забыли туркужинский и даже то, что родила их одна мать.
Зaжили бывшие братья – герой на севере, нарт на юге – разделенные Стеной неугасимого огня, растянувшегося от одного края острова
Опечалился Великий, а что делать не знает. Тогда-то и созвал Тха самую первую хасу – совет мудрейших. Приглашенные на хасу боги решили оставить все как есть. Еще решили, им тоже надо разделить свои силы, чтобы присматривать за подопечными: боги Севера отправились на север, боги Юга остались на юге.
Только дева Барымбух, ставшая к тому времени Важной Дамой, благодаря особым полномочиям и звезде Сампо, по-прежнему, беспрепятственно перемещалась по всему Туркужину.
Вместе с ней перемещалась и ее тень по имени Ора.
И снова шло время. Потомки героя и все, кто остался на севере создали Северное Королевство. Потомки нарта и все, кто остались на юге – Южное Княжество, в котором и жил славный Сосруко, по прозвищу Коротыш.
Мы расскажем о нем в следующих историях, а пока…
История четвертая
Дауд и Адиюх
В Южном Княжестве нарты с давних времен рождались на свет парами: будущие муж и жена приходили в жизнь почти одновременно. Чтобы не перепутать, кто чей суженый – любовь, как известно, слепа, и от нее порой случается столько бед, – родители новорожденных отправлялись к гадалке, узнать, где живет или где родится дитя, предназначенное богами их чаду.
Гадалки, к которым обращались нарты, жили то тут, то там. Они походили то на древних старух, то казались совсем молодыми. Но, скажем по секрету, на весь Туркужин, включая север и юг, была лишь одна гадалка – Ора. Именно она успевала и тут, и там, выводя на праведный путь доверчивых обитателей острова.
Как и подобает приличной тени уникальной девы, Ора отличалась особой пластичностью, на раз меняя свой облик и имя.
Герой этой истории, Дауд, едва родился, когда внезапно умер его отец, Тута. Дурное предзнаменование – что и говорить.
Тута был особенный нарт, потому опишем его кончину, как она есть. Хотя мы находимся внутри фантазийной повести, не станем ничего приукрашать. Собственно, мы ничего не приукрашаем, но только со всем старанием записываем слова наших гениев…
Итак, Тута. Будучи членом большого уважаемого семейства, и целого клана воинов, он так и не проявил интереса к забавам своих братьев, но предпочел крестьянский труд и стезю пастуха.
Даже сарказмы матери, Бицы, древней как горы Туркужина старухи, не могли подвигнуть его на упражнения с луком, стрелами или Жан-Шерхом(4).
– Ты ведешь себя как раб, послушен как великан-полукровка.
Терпеливо снося упреки матери, Тута, вместе с тем, так и проходил в пастухах до самой своей кончины, случившейся утром другого дня после рождения Дауда.
Он умер, как и жил – тихо, в своей постели, – став первым нартом княжества, ушедшим так бесславно. Кончина Туты, казалось, легла на семью несмываемым позором.
Бедная Бица, изображая досаду, едва взглянув на мертвое тело сына, сказала:
– Хороший бурдюк получился бы из его кожи, на теле ни одной царапины.
Только по одним этим словам мы можем понять, что в Южном Княжестве почиталось за доблесть и каким позором легла смерть пастуха на его семью.
Публично выразив досаду, Бица развернулась и ушла со двора, оставив для завершения обряда похорон старших сыновей: одного безногого, двоих безруких и троих безмозглых участников бесчисленных походов и войн.
Казалось, уход Туты не вызвал ни у кого ни печали, ни сожаления. По причине бесславной кончины, его супруга Нуша даже не услышала слов соболезнования.
Именно поэтому, сразу после окончания похорон, молодая вдова решила сходить к гадалке. Она надеялась услышать доброе слово хотя бы от нее.
Оставив крошечного Дауда родне, Нуша собралась в путь. Она полагала – по одной, только ей известной причине, – что гадалка живет в самой густой лесной чаще.
На самом деле никто не знал, где живет гадалка и как ее найти. Но каждый, кто в ней нуждался, безошибочно выходил на правильный путь. Под ногами ищущего, образуя тропинку, расступалась трава, звери и птицы сопровождали его, помогая преодолеть трудности и достичь цели.
Рождение Дауда, смерть Туты и непреодолимое желание сходить к гадалке случились зимой, в лютый холод. Так что не было для Нуши ни травы, чтобы расступиться, ни зверей, чтобы проводить до места.
Зато птиц хоть отбавляй. Замерзая на лету, они с шумом падали на землю то тут, то там, указывая путь в чащу. Так и продвигалась Нуша к своей цели – по трупам погибших птиц – то ли день, то ли два дня, а может еще дольше.
Однако даже самый длинный и скорбный путь имеет конец. Вот и Нуша, долго ли коротко ли шла, но пришла к дому Оры.
Несмотря на стужу, Ора поджидала гостью у порога своего дома. Она сидела на небольшом камне. Гадалка оказалась самой старой женщиной из всех, кого встречала Нуша в своей жизни.
Моя свекровь Бица годится ей во внучки, подумала она. И зачем она сидит на таком холоде?
Увидев Нушу, старуха начала медленно вставать. Опираясь на клюку, она сделала одну попытку подняться, затем другую…
– Нет-нет, сиди, – попросила Нуша.
– Былымым щымыщ яхыхьэм къотэдж, укъэтэджын хуекъэ!?(5) – возмутилась старуха и с третьей попытки поднялась со своего места.