Туристы
Шрифт:
Теплицкий широким шагом вступил в тесную и унылую одиночную камеру, где, отгороженный от внешнего мира толстыми стенами и решётками, сидел, скукожившись на жёстких нарах, печальный серый узник. Узник смотрел в бетонный пол, и глаза его были полны отрешённой пустоты.
— Эй, ты! — это Теплицкий охранника так позвал.
Тот, молча, вынырнул из-за распахнутой двери и уставился на Теплицкого, безмолвно вопрошая: «Ну, что ещё?!».
— Дверь закрой! — начальственно распорядился Теплицкий и махнул рукой, показывая, что нужно закрывать дверь.
— А этот? — хрипло осведомился охранник, кивнув
— Когда завозить — я постучу! — отрезал Теплицкий. — Мне пять минут с ним поболтать!
Охранник укоризненно пожал плечами, мол, как будто нельзя потом поболтать, но дверь, всё же, задвинул, оставшись с другой её стороны, в коридоре.
Узник при этом не шевельнулся, не выплюнул ни звука и даже не оторвал глаза от пола, где рассматривал неизвестно что, наверное, собственный пупок. Теплицкий сделал пару шагов и приблизился к нему.
— Миркин! — позвал он узника, тронув его за отощавшее плечо.
Тот ничего не ответил, упрямо пялясь в свой дурацкий пол, Теплицкий разговаривал буквально с одной его выбритой макушкой.
— Миркин! — повторил Теплицкий, только погромче, сочтя, наверное, что Миркин его не услышал. — Ну, чего ты расплылся тут, как примитивная амёба?
— Уйдите… — буркнул Миркин каким-то чужим глухим голосом и даже не подумал поднять нос. — Я вас не знаю… — и заглох.
— Чи обкормили его «Мивиной»… — пробурчал Теплицкий, начиная раздражаться. — Давай, собери свой интеллект! — набросился он на Миркина, насильно подняв его голову. — Ты же убегаешь сейчас!
Миркин вынырнул из транса, моргнул глазами, засветив разумную искру, и фыркнул:
— Я сыт по горло твоими бредовыми идеями! Я и так уже прозябаю тут, как зек! Если убегу — меня поймают и вкатают ещё больший срок! Я думал, что ты уйдёшь!
— Не поймают! — Теплицкий начал спихивать Миркина с нар. — Заменю тебя на жмурика, и все подумают, что ты крякнул! Твоя свобода проплачена, потому что мне нужны твои мозги!
– Своих нету, так мои понадобились! — огрызнулся Миркин, не желая слезать. — Чего ты сам сюда припёрся? Мог бы и «жука» заслать, чтобы меня пригнал!
— Мне надо убедиться, что тебя доставят как нужно! — Теплицкий не переставал пихать, и уже подпихнул Миркина на самый краешек нар. — Вот я и решил доставить тебя лично! Слезай давай, ножками, ножками! Или я свалю тебя на пол!
Миркину не удалось удержаться на нарах, и поэтому пришлось вставать. Водворившись на длинные худые ноги, Миркин на выход не пошёл, а застопорился, как столб, сложил на груди руки и недовольно пробормотал:
— Взялся за старое?
— Нет, у меня новый проект! — возразил Теплицкий и за руку потащил Миркина к закрытой двери. — Время не резиновое! — он протянул руку и постучал в дверь охраннику, говоря ему: «Открой!».
— Плащ у тебя дурацкий! — оценил между тем Миркин, потеряв надежду остаться в спокойной камере и без Теплицкого.
— Твоя роба не лучше! — прогудел в ответ Теплицкий. — «Полосатик» ты наш!
Миркин распахнул рот, чтобы начать ругаться, но тут охранник с той стороны отвалил дверищу и осведомился:
— Завозить?
— Действуй! — разрешил Теплицкий и вытолкнул Миркина в коридор. — Мы готовы!
Едва
— Он на меня не похож! — жмурик Миркину не понравился, и он решил выразить недовольство.
— Скажи спасибо, что он вообще есть! — Теплицкий уводил Миркина всё дальше по коридору. А двое в белых халатах положили убиенного на нары Миркина, объявив тем самым заключённого мёртвым. Умер в тюрьме, ну, с кем не бывает? Не выдержал быта, нервы сдали, инфаркт, инсульт, самоубийство…
Перед тем, как выйти на заполненный дождём тюремный двор, Теплицкий снова надвинул свою промокшую шляпу. Миркину же пришлось вываливать из-под крыши под водяные потоки в том, что «подарило» ему тюремное начальство. В этой незамысловатой одёжке, похожей на пижаму цвета зебры, поскакал он, промокнув до нитки, пока, наконец, доскакал до чёрного автомобиля, на котором приехал к нему Теплицкий.
— Садись! — это подошёл Теплицкий и принёс на себе свой плащ и шляпу, в тулье которой снова налилась лужица.
Теплицкий просто пригнул упрямую, гордую и наделённую недюжинным интеллектом голову профессора Миркина в кожаный салон автомобиля, чья марка звучала как «Додж», и втиснулся сам, сливая с полей шляпы галлоны воды. Небо прочертила, теряя искры, кривая лиловая молния, и тут же над самой головой хлопнул громовой раскат.
— Поехали! — приказал Теплицкий водителю, и «Додж» покинул тюремный двор.
Место действия — заброшенный недострой на краю Донецкой географии. Дата и время — да кому оно надо?
— И зачем мы сюда приехали? — недовольно осведомился Теплицкий, созерцая кирпичную коробку со щербатыми обвалившимися стенами, с заколоченными дырами-окнами, что высилась перед ним в розовом свете заходящего солнца. Рядышком торчало некое деревце, которое уже не раз ломали, поэтому оно росло таким корявым и чахлым. У заколоченной двери рассыпающейся постройки, что так и не стала зданием, рассыпались мириады разнообразных бутылок из-под горячительного всяческой крепости. В сторонке пристроился раскоканный фонарь и забитый ободранный ларёк. Габаритные охранники Теплицкого, обряженные в одинаковые чёрные костюмы с чёрными галстуками, дозором обходили все кривые закоулки, которые только тут имелись, и разыскивали в них то, что могло бы угрожать их состоятельному хозяину. Один из них обнаружил в заржавленном баке блохастую тощую кошку и сразу же ликвидировал её точным выстрелом из кольта-анаконды. Кошка и не пикнула, только со стуком провалилась на дно бака. Всё, угрозы устранены.
— Мусорник! — вот, какое определение дал Теплицкий раскинувшемуся вокруг него пространству, которое живописно украшали пёстрые обёртки от дешёвых полуфабрикатов.
— Я без помощника не могу работать над твоей дурацкой машиной! — огрызнулся Миркин, приближаясь к одному из окон на нижнем этаже, в котором вместо стекла торчала серая подушка, покрытая слоями грязи и пыли.
— Твой помощник живёт здесь? — изумился Теплицкий, пнув одну бутылку, которая, звеня, покатилась по остаткам асфальта.