Турецкий транзит

Гриньков Владимир Васильевич

Пришел Сергей. Заглянул в открытую книжку.

– Это Стамбул, – сразу определил он. – Кыз Кулеси. Ты там была?

– Нет.

– Ничего особенного. Сувенирами торгуют, есть кафе. Ну и легенда, само собой, у турок без легенд ни шагу. У султана была дочь. Ему кто-то напророчил, что дочь умрет от укуса змеи, и тогда султан, чтобы ее уберечь, поселил ее на этом маленьком острове. И все равно не уберег. На остров периодически доставляли продукты. И однажды в корзине с фруктами случайно оказалась змея. Она укусила девушку, та умерла… Эй, ты в порядке?!

Она отчетливо

помнила, как стала круглой сиротой. Сначала не стало ее матери, а потом убили Звонарева, человека, которого она всегда считала своим отцом. Его убили за долги, а он с этими долгами безуспешно пытался рассчитаться. Его даже втянули в аферу со змеиным ядом. Сказали, что очень выгодное дело, что сейчас большие состояния сколачиваются на этом. Ему даже дали возможность заработать на первых сделках. У него был покупатель на змеиный яд. И он нашел поставщика, который мог этот яд достать. Звонареву отвели роль посредника между поставщиком и покупателем, на чем он и зарабатывал свои комиссионные. Он рассчитывал таким образом поправить дела и разобраться с долгами, но не знал, что на самом деле «поставщик» и «покупатель» знакомы между собой и действуют заодно – против Звонарева. Звонарев отдал аванс за первую, пробную партию товара, получил яд, перепродал с выгодой для себя, после этого уже передал аванс за большую партию – и «поставщик» с «покупателем» исчезли с его деньгами. И вскоре после этого Звонарев погиб. Дело о его убийстве вел следователь по фамилии Маркелов.

– Змеиный яд, – сказала девушка. – Я – Полина Звонарева. Ты понимаешь? Надо позвонить в Москву. Там есть человек по фамилии Маркелов. Он должен меня знать.

– Кто он? – спросил Сергей, который не слишком серьезно воспринял слова собеседницы.

– Он следователь.

– Вот как! – неприятно удивился Сергей.

– Он вел дело об убийстве. Я хорошо это помню. Убили Звонарева Олега Ивановича. А я – Полина Звонарева!

Она пробовала это имя на вкус. Она хотела осязать его. Потому что ей надо было хоть за что-то зацепиться, чтобы выкарабкаться наконец из трясины беспамятства.

– Надо позвонить Маркелову! В Москву! – все больше утверждалась она в этой мысли.

– Ты помнишь его телефон?

– Нет. Но это реальный человек. Я тебе сказала недавно, что семьсот тысяч долларов весят шесть-семь килограммов. А ты удивился, откуда я могла бы это знать. От Маркелова! Было следствие, и Маркелов знал, что пропали восемьсот тысяч наличных долларов. Он мне тогда сказал, что это – семь килограммов денег. Потому что один миллион долларов наличными весит восемь килограммов восемьсот граммов. Такая вот простая арифметика. Это я помню. Но я не помню номера Маркелова.

– А как же собираешься звонить?

– Надо позвонить кому-то, кто сейчас в Москве. Пускай разыщет этого Маркелова. Маркелов работает в уголовном розыске. У тебя есть какой-нибудь знакомый в Москве, чей телефон ты помнишь?

– Нет, – сказал Сергей.

Еще не хватало ему перед ментом нарисоваться. Ну уж дудки. Тут такое дело, что милиция им вовсе ни к чему.

* * *

Это

какой-то чудовищный заговор, подумала Полина. То ли они хотят свести ее с ума, то ли какую-то другую ужасную преследуют цель – но они с завидным упорством добиваются, чтобы она поверила в то, что она – Таня Тимофеева. Кто такие «они», Полина понятия не имела, но «они» несомненно существовали, «они» строили козни, и «они» действовали без жалости и сострадания к Полине.

– Послушай, а может, это какое-то реалити-шоу? – сказала Полина, обращаясь к Сергею. – Может, съемки скрытой камерой? Я все время оказываюсь в каких-то идиотских ситуациях, а в это время за мной, может быть, наблюдают?

Она даже повела окрест взглядом, но не обнаружила никого, а увидела море, пустынный пляж, сосны на пригорке и далекие горы за теми соснами.

Сергей хмыкнул недоверчиво.

Он доставал из альбома фотографии одну за другой, и на обороте каждой обнаруживал пояснительный текст. Все фотографии были подписаны, там указывалось, где был сделан снимок.

– Ты, может быть, с ними заодно? – предположила Полина. – Зачем все это? И когда закончится?

– Я тебе скажу – когда, – ответил Сергей. – Когда мы найдем деньги.

Он как раз вытянул из кармашка в альбоме очередную фотографию, а под ней вдруг обнаружилась еще одна. На той, второй фотографии был каменный саркофаг, похожий на огромных размеров ларец, последнее пристанище неведомого покойника. И никаких пояснений на обороте фотографии.

– Ты знаешь, что это такое? – спросил Сергей у Полины.

– Похоже на каменный гроб. Саркофаг.

– Ты видела когда-то это прежде?

– Нет.

– Я думаю, это то, что мы ищем, – сказал Сергей.

* * *

Они приехали в Анталью во второй половине дня. Без труда разыскали пансион «Монд», о котором рассказывала Полина, и здесь она снова испытала удивительное чувство какой-то призрачности происходящего, потому что не могла сказать самой себе, сколько раз она здесь успела побывать – один, два или гораздо больше.

Хозяин пансиона, уже знакомый ей турок, неимоверно изумился, когда ее увидел.

– Здравствуйте, – сказала ему Полина.

Он не сразу обрел дар речи.

– Скажите, сколько раз я здесь бывала? – спросила девушка, чем еще сильнее озадачила своего собеседника.

Но ей нужен был ответ.

– Помните, я здесь у вас жила?

– Да, – ответил турок.

– Уезжала. На время. В Йолюдениз. Потом снова приехала.

– Я помню.

– А до того, как я уехала в Йолюдениз, я тут поселилась.

– Совершенно верно.

– А раньше, до того, я здесь появлялась?

– Нет.

– О чем ты с ним говоришь? – спросил Сергей, который был не силен в английском.

– Я спросила, сколько раз здесь я останавливалась раньше.

– И сколько же?

– Только однажды.

– Скажи ему, что мы хотим здесь поселиться.

Полина перевела. Турок, мягко говоря, не обрадовался. Сергей этого даже не заметил, поскольку как раз в этот момент доставал из кармана фотографию с саркофагом.