Турецкий горошек
Шрифт:
В конце концов я прошла все проверки, и доктор сказал, что у меня менее пятнадцати процентов шансов забеременеть. Дэвид никогда не проходил проверок. Когда я пришла домой с результатами, он успокаивал меня, пока я не перестала рыдать. Помню, как он ласково поглаживал меня по голове, приговаривая:
– Все в порядке, успокойся. Ведь нам с тобой хорошо и вдвоем.
В тот раз ключи от его машины лежали на кухонном столе. Черт. Я оставила свою машину на дороге, не заглянув в гараж.
– Привет, –
– Где, черт возьми, ты была? – Дэвид врывается в комнату. На нем красный фланелевый банный халат – его мы купили во время нашей последней поездки по Мэну, – хотя больше он любит шелковый. Дэвид выглядит ужасно, зарос как минимум двухдневной щетиной. Обычно он выскабливает щеки до блеска.
– А что ты здесь делаешь?
– Грипп. – Мой муж жуткий пациент. Во время последней простуды он постоянно стонал:
– Я надеюсь, тебе никогда не придется страдать так, как страдаю я.
Однажды он обжегся ядоносным сумахом и уверял меня, что заболел проказой. В ту пятницу он вернулся из Африки, но мы все же уехали на выходные на лоно природы. Поскольку его рука не отвалилась, а покраснение исчезло, то я предположила, что правильным был мой диагноз.
Я щупаю его лоб. Он горячий. Он напрягся от моего прикосновения.
– Я спросил, где ты была. – Дэвид никогда не кричит. Когда он сердится, то понижает голос и четко выговаривает каждый слог. На сей раз он подчеркивал каждую букву.
– Я ночевала в городе у Джуди.
– Тебе следовало оставить записку. Это беспокойство усугубило мою болезнь.
Вместо моих привычный извинений я фыркаю:
– А кому мне было ее оставлять? Тебя же не было дома. – Я чувствую себя настоящей хулиганкой.
Звонит телефон. Я отвечаю.
– Элизабет-Энн, где ты была? Черт! Только этого не хватало. Мама! Она вздыхает:
– После звонка Дэвида я не могла сомкнуть глаз. Я была уверена, что прочту в «Глоуб» о том, что они нашли твой труп.
Она смотрит слишком много криминальных и детективных передач и убеждена, что в городе опасность угрожает жизни человека на каждом шагу. И это, по ее мнению, подтверждают многократные показы «Бостонского копа», «Службы 911», «Секретных материалов» и «Коломбо».
– Мне очень жаль, что ты переживала, но со мной все в порядке. – Мы повторяем еще несколько раз тот же диалог, чтобы я полностью осознала глубину моей вины.
Во время нашего телефонного разговора Дэвид опускается в кресло и сидит, обхватив голову руками. Повесив трубку, я советую ему лечь в постель. Он ложится и засыпает еще до того, как я выхожу
Я ругаю себя за то, как вела себя с матерью и Дэвидом. Я снимаю пальто. Оно падает с вешалки, и я пытаюсь повесить его второй раз. Чашка чаю. Мне необходимо выпить чаю. Чай успокаивает меня, когда я расстроена. Я перетаскиваю телефон в спальню и слышу спокойное похрапывание Дэвида. Я звоню Питеру и говорю ему, что не смогу вернуться.
– Что-то случилось?
– Нет. Да. – Я объясняю ситуацию. Питер знает, что жизнь с мужем у меня не ладится. Но он не хочет давить на меня, ждет, чтобы я сама приняла решение.
– Я не хочу, чтобы ты обвиняла меня в этом после нашей женитьбы, – говорил он по крайней мере дюжину раз.
Его позиция отличается от напора матери и Дэвида. Они заставляют меня делать то, что им хочется. А Питер пробуждает во мне желание поступать именно так, как хочется ему. Почему же я медлю?
Дожидаясь, пока закипит вода, я осознаю, насколько больше у нас общего с Питером, чем с Дэвидом. Мы разговариваем не только о всяких пустяках, но и о важных вещах. Может быть, Питер скоро устанет ждать. Эта мысль пугает меня.
Чай не приносит успокоения. Мои мысли, как и моя жизнь, вышли из-под контроля.
Глава 2
Открывая дверь моего кабинета, я слышу телефонные звонки. Смахивая по пути со стола книги, тетради и будильник под стеклянным колпаком, я проскакиваю мимо и хватаю трубку телефона, стоящего на книжной полке.
– Профессор Адамс, могу ли я чем-нибудь помочь вам? – Я не обращаю внимания на разлетевшиеся по полу стеклянные и металлические детали. Эти часы уже больше никогда не зазвонят.
– Что там за грохот? – спрашивает Питер, зная, что размеры моего кабинета позволяют мне дотянуться до всех четырех стен, не вставая со стула.
– Я рада, что ты полюбил меня не за грациозность, – говорю я, прежде чем пуститься в объяснения.
– Да, я тоже рад, что я полюбил тебя не за грациозность. Сможем мы встретиться в музее во время ланча? У меня для тебя сюрприз.
– Какой сюрприз?
– Если я скажу, то он перестанет быть сюрпризом.
– Ну и пусть перестанет.
– У меня есть два билета на выставку Хельги.
– На какое время? В час дня у меня последнее занятие. – Я не знаю, зачем говорю ему это. Он выучил мое расписание наизусть.
– В два мы пообедаем. Мухаммед подменит меня. А билеты на три часа.
– Здорово.
– Я подожду тебя у кабинета.
Я едва не отказалась. С одной стороны, мне страшно, что коллеги поймут, что он мой любовник, но с другой стороны, ведь я не обнаглела до такой степени, чтобы встречаться с любовником у себя в кабинете.
– Как там твой Дэвид?
– Не ходил на работу ни вчера, ни сегодня, в общем, он действительно болен.