Турбо Райдер
Шрифт:
– Поздно куда-то идти, если ты стар, - рассудительно сказала женщина, помешивая ложкой в кастрюле.
– Идти надо когда ты молод. В том и суть молодости. Вот ты куда-то идёшь, и это правильно. Дорога тебя уже меняет.
Человек усмехнулся.
– Не сказал бы, что я молод.
– Тебе просто кажется. Готово. Давай есть.
Она достала тарелки из шкафчика и разлила по ним суп. Расставила тарелки, дала человеку ложку.
– Вкусно. А что это?
– Суп из требухи, ел такой когда-нибудь?
Человек покачал головой
– Ты ешь-ешь. Глянь на себя, худющий какой.
– Раньше я таким не был. До похода, в смысле. Не знаю, чего это со мной не так...
– человек подумал, съел ещё пару ложек, его пауза неприлично затянулась.
– А может быть я слишком стар, чтобы куда-то идти?
– Я же уже сказала тебе, что ты не стар.
– Я так не считаю, - покачав головой, человек отодвинул пустую тарелку, показав жестом, что больше не хочет.
– Никогда об этом раньше не думал, нов последнее время мне больше и больше кажется, что... хотя, что это я такое говорю? Я же вышел из дому только вчера!
– Уверен в этом?
– Нет... Может и не вчера. Столько времени прошло... и всё это время... вот всё оно, на всём его протяжении мне кажется, что я зря сделал то, что сделал.
Женщина молчала, хлопоча у плиты - она заваривала чай.
– Я пошёл в город, а где он, этот город? Я пошёл за едой, а где она, эта еда? Я ушёл из дому и потерял всю свою уверенность. Я знаю только то, что ничего не знаю и ничего не понимаю.
По кухне расплылся запах заваренного чая. Густой, горячий, нежный.
– Да, дома принимать решения легче, - сказала женщина.
– Гораздо легче. Я решила остаться в своём, хотя мой сын тоже ушёл. И его жена ушла, забрав с собой детей.
– Они поели серой земли?
– Жена сына с детьми - нет. Он очень непростой человек, её можно понять. А сын... когда засияла фиолетовая луна, он вышел наружу, спустился к реке, напился из неё и наелся земли с её дна. Я думала, он окончательно сошёл с ума...
– женщина улыбнулась и покачала головой.
– Может быть он и сошёл. Теперь его здесь нет и это главное. Я хотела поступить так же, чтобы пойти за ним, мне почему-то кажется, что если я поем серой земли, то сразу узнаю то, что мне нужно знать. А ведь я хочу знать, где мой сын? Значит, я это узнаю.
– Так почему же ты решила остаться здесь?
Женщина вздохнула и разлила чай по кружкам.
– Ты веришь в то, что у некоторых предметов есть душа? Они могут к тебе привязываться. Как можно бросить что-то, что к тебе привязалось? Я не могу уйти из этого дома. Он мой, он меня любит, а я люблю его. Но ты... ты ушёл из своего. Это можно считать подвигом.
– Никогда не чувствовал себя более неуверенным в себе, чем сейчас.
– Надейся, что это пройдёт.
Она больше не говорила, да и человеку нечего было сказать, они пили чай и смотрели кто куда, но не друг на друга. Разговор у них вышел сумбурный, ведь каждый говорил о своём, о том, что
– Так ты хочешь уйти, но не можешь?
Женщина кивнула.
– Я думаю, если тебе не хочется уходить, то уходить и не надо. Особенно сейчас, когда светит фиолетовая луна, - человек допил и поставил чашку на стол.
– Я немногое понял о том, что случилось, но уж точно осознал то, что нужно доверять своему нутру. Если твоё нутро говорит тебе делать что-то, то это что-то нужно делать. Мир очень изменился, это всё, что я вижу. И хоть я очень не уверен в себе, но сейчас...
– и человек понял, что говорит это не женщине, а себе, и что она смотрит на него с улыбкой, и что суп из требухи - вкусен, а местность вокруг не так уж и враждебна.
Поэтому человек остался. И когда он решил это, то снова его поглотила окружающая среда и он стал для неё своим.
Здесь было неплохо, хотя и непривычно для человека, жившего долгое время совсем в другом климате, но он быстро привык к тяжёлому, влажному воздуху, к жаркому солнцу, к реке у самого дома, к тяжёлой работе, к тяготному сну на кровати, к тому, что некоторые люди, появившиеся вокруг, его не очень-то и любят, но главное - женщина, каждый вечер гладила его по голове и говорила:
– Ты в порядке, сынок?
А значит всё действительно было в порядке и ничего не стоило сожалений. Человек жил, охотился, ел опоссумов, змей, лягушек, танцевал у костров с другими людьми, которые хоть и не сразу, но приняли его, а значит это была хорошая жизнь. Но всё это - совсем другая история, совершенно здесь не нужная, и, значит, оставшаяся где-то там вдалеке.
Однажды ночью человек проснулся, и понял, что сквозь окно на него светит фиолетовая луна, такая же огромная, какая была у него дома, в настоящем доме.
И человек ушёл, на прощанье поцеловав женщину в её сухую щёку.
Он спустился вниз к реке, где всё ещё были рельсы, черпнул на прощанье, умыл лицо, хотел было прогнуть на железную дорогу, но его окликнула проснувшаяся женщина.
– Посмотри на себя ,чужак! Ты же такой худой!
В голосе её был задор, как при первой их встрече.
– А может, всё-таки останешься?! Отъешься хоть нормально! У меня еды полно!
Человек зашёл на железную дорогу, нащупал ногами рельсы и пошёл дальше.
Он снова и снова шёл, понимая, что скоро окружение непременно изменится, и оно, в конце концов, действительно изменилось. Человек и сам не заметил, как это произошло: вроде бы моргнул или на что-то отвлёкся, а когда снова осмотрелся вокруг - всюду лишь только падающий снег, сугробы и светящая с неба фиолетовая луна.
Холод не ощущался, но было понятно, что нужно лишь сойти с рельс, чтобы оказаться в его власти. Поэтому человек шёл быстро, надеясь, что скоро обстановка сменится ещё раз, хоть и понимая где-то на границе разума, что этого не произойдёт.